ОТВЕТЫ НА ВОПРОСЫ О РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ МОНАРХИИ

Ответы на первоначальные вопросы людей,

не знакомых с сутью русской православной монархии

Вступление

В сегодняшних условиях практически во всем мiре и государственные системы образования, и мiровые СМИ, и ведущие политики утратили элементарные представления о православной монархии (путая ее то с западным абсолютизмом, то с современными его декоративными остатками, то с восточным деспотизмом). При этом многие в РФ самоуверенно разглагольствуют о необходимости «восстановления монархии» и о «легитимности российского престолонаследия». Поэтому разговор на эту тему должен начинаться с главного: что тот или иной монархист, политик или ученый-специалист знает о сути самой монархии.

Ведь «монархисты» бывают разные по их пониманию причин, смысла и цели своего монархизма. Сторонники монархического способа правления бывают, например, и атеистами (такие видят в монархии лишь прагматичный наиболее эффективный и неподкупный, независимый ни от кого «менеджмент»), и религиозными людьми (когда в монархии видят способ выполнения своего религиозного долга). В зависимости от религии и от ее духовных ценностей смысл монархии могут видеть в служении своему обожествляемому народу ради его процветания (иудаизм), в служении монарху как «воплощению божества» и покровительствующим монарху «богам» в виде подчинения высшей силе природы (монархисты-язычники), наконец – в служении истинному Богу для выполнения Его замысла о людях и о данном народе.

Мы – русские православные монархисты, относимся к последним из перечисленных выше, и одновременно к первым по духовному значению. Это значит, что мы – монархисты не только по причине верности поколениям наших предков, создавших величайшую в мiре Российскую Империю и скрепивших нас клятвою верности на Земском Соборе 1613 года. Мы – монархисты по нашему убеждению, что только православная монархия является наиболее благоприятным и даже единственным государственным строем, который призван не только к обезпечению достойной земной жизни гражданам своего государства, но и к их воспитанию как граждан Царства Божия для жизни вечной.

Для такого понимания сути Русской православной монархии необходимо сначала усвоить основные понятия о смысле бытия и об устройстве мiроздания. (См. об этом вкратце в книге «Вождю Третьего Рима», гл. I. Духовные основы власти и мiродержавный смысл Российской государственности; – после прочтения всех подглавок 1-7 просьба вернуться сюда.)

Власть как организующая сила народной жизни

Итак, в мiре, где противоборствуют силы добра и зла, для организации правильной жизни людей в соответствии с Замыслом Божиим необходима власть. Конечно, в соответствии со свободой воли человека, человеческая власть может служить и не Божиим целям, а своим похотям, и даже под воздействием диавола может служить его похотям и потому может становиться богоборческой.

В любом случае власть представляет собой духовный феномен, который может быть очень разным по своему содержанию и духовному качеству. Согласно определению апостола Павла в Новом Завете: «Несть бо власть, аще не от Бога» (ибо не власть, если [она] не от Бога). То есть власть понимается здесь как некий положительный принцип, защищающий народ от зла, – что очевидно из дальнейших слов апостола: «Ибо она дается тебе на добро…» – о богопротивной же злой власти апостол не мог сказать такого, она является злоупотреблением властью. Современный перевод этих слов апостола: «Нет власти не от Бога» – имеет двоякий смысл, которым многие оправдывают покорность любой власти. Но и в такой неверно расширенной трактовке смысла с православной точки зрения нельзя видеть оправдания любой власти, ведь не может быть таковой властью от Бога богоборческая власть. Бог может лишь по человеческим грехам попускать силам зла захватывать кормило власти как последнее средство для научения ослепших людей Истине – «от обратного», посредством страданий.

Этой цели на Руси успешно послужили и нашествие Орды, положившее конец раздробленности Руси; и польская оккупация Смутного времени, заставившая осознать и восстановить православную монархию как власть Помазанника Божия; и масонское нашествие наполеоновской Европы, охладившее западническое подражание русской знати… Такова и попущенная по нашим грехам антимонархическая революция 1917 года, из которой ведущим слоем нашего народа, к сожалению, до сих пор не вынесен должный урок…

Формы власти

Итак, внешняя форма власти не самое главное в монархии, главное – ее цель: воспитание народа к спасению в Царстве Божием. Тем не менее, внешняя форма может облегчить достижение должной цели или затруднить ее. Поэтому коснемся и внешней формы. Если исходить только из числа носителей власти, то еще с древности различали власть одного (монархия), власть группы или слоя «лучших людей» (аристократия), власть народа (демократия).

Каждая из этих форм может служить указанной верной цели, если у власти находятся умные и нравственные люди. Но если у власти оказываются недостойные правители – каждая из этих форм может вырождаться в нечто недолжное, преступное, противоречащее Божию замыслу. Так, монархия может вырождаться в тиранический произвол, аристократия – в эгоистичную олигархию (власть «немногих») или соперничающих криминальных кланов, демократия – в охлократию (власть толпы). Какая же из этих форм власти менее подвержена опасности вырождения и захвата силами зла? Неужели демократия, поскольку истина наиболее надежно устанавливается и охраняется «волей народа» – народным большинством?

Сразу отметим, что истину невозможно установить простым арифметическим большинством (таким голосованием большинства еврейского народа под влиянием его вождей был распят Христос – вот первый акт демократии). Для верного толкования истины необходимы духовные и профессиональные управленческие знания, то есть уместен хотя бы какой-то избирательный ценз, допускающий к участию в голосовании наиболее здоровую и образованную часть народа.

Однако демократии вообще не бывает в практической реальности, ибо «волю народа» всегда выражают его выборные представители, более или менее честные и пригодные для этого. А уж какими средствами они добиваются победы на выборах – это в большинстве случаев обезпечивает продвижение наиболее наглых, циничных, чем скромных, нравственных и честных. Кроме того, в демократии власть должна ориентироваться на усредненное мнение большинства и в известной мере зависит от его ублажения, а оно, как уже сказано, далеко не всегда в состоянии понимать истинные пути достижения блага для своего народа. Как писал К.П. Победоносцев в статье «Великая ложь нашего времени»:

«По теории парламентаризма, должно господствовать разумное большинство; на практике господствуют пять-шесть предводителей партий; они, сменяясь, овладевают властью. По теории, убеждение утверждается ясными доводами во время парламентских дебатов; на практике – оно не зависит нисколько от дебатов, но направляется волею предводителей и соображениями личного интереса. По теории, народные представители имеют в виду единственно народное благо; на практике – они, под предлогом народного блага и на счет его, имеют в виду преимущественно личное благо свое и друзей своих. По теории – они должны быть из лучших, излюбленных граждан; на практике – это наиболее честолюбивые и нахальные граждане. По теории – избиратель подает голос за своего кандидата потому, что знает его и доверяет ему; на практике – избиратель дает голос за человека, которого по большей части совсем не знает, но о котором натвержено ему речами и криками заинтересованной партии. По теории – делами в парламенте управляют и двигают – опытный разум и безкорыстное чувство; на практике – главные движущие силы здесь – решительная воля, эгоизм и красноречие. Вот каково в сущности это учреждение, выставляемое – целью и венцом государственного устройства… Таков образ великой политической лжи, господствующей в наше время…».

Иными словами, демократия на практике представляет собою правление сообщества своекорыстных профессиональных политиков, образующих свою эгоистичную соперничающую друг с другом «аристократию», кормящуюся от деньгодателей и выражающую их интересы. Но и наследственная дворянская «аристократия» также может вырождаться в эгоистичную классовую власть олигархии в силу человеческой греховности, управляя государством не для Божия замысла о народе, а для блага своих семейных кланов и тех же господствующих в обществе «деньгодателей».

Нам возразят, что в таком случае монархия еще опаснее, ибо плохих политиков можно хотя бы сменить на следующих выборах, когда пройдет их срок правления (потому они и стараются нахапать как можно больше и быстрее), олигархи еще могут сдерживать друг друга в своих аппетитах (да и наворовали из казны достаточно, и волки сыты и овцы целы), тогда как злого или неспособного монарха придется терпеть до его смерти. Это представление исходит из неверного представления о православной монархии. Поэтому, чтобы ее отличать от других, давайте рассмотрим происхождение монархии и ее разные виды в истории.

Смысл и истоки монархии

Приведем ниже отрывок из другой нашей книги.

Монархия как правление одного лица известна с древнейших времен, она вытекает из естественной иерархичности человеческого общества, начиная с главы семьи. (Первые известные демократии, в Риме и Афинах, возникли там уже после падения монархий.) Священное писание (1 Цар., 8-11) запечатлело, как была установлена Богом монархия в избранном народе: по просьбе людей, ощутивших, что они не способны самоуправляться и жить по Божиим законам без вождя, который получает от Бога специальное посвящение для этой миссии. То есть Царь – не самоцель, а вспомогательная «подпорка» для удержания народа на пути следования Божьему замыслу.

Особенно очевидно это становится при православном понимании того, что человеческая природа и весь мiр находятся в состоянии повреждения вследствие грехопадения, поэтому и требуется людям не зависимая от них, но зависимая от Бога внешняя вспомогательная сила, ограничивающая и человеческую мятежную греховность, и действие в мiре сил зла. (При обезпечения государственного правопорядка неизбежен и некоторый элемент принуждения, который присутствует в любой форме власти, однако православный монарх прибегает к этому не ради самого себя, а ради возложенной на него Богом миссии спасения народа от зла.)

Признание людьми такой верховной силы – проявление не рабства, а аскетического самоограничения в борьбе с собственным греховным своеволием ради высших начал правды. Как писал виднейший идеолог монархии Л.А. Тихомиров:

«Это очень глубоко подмеченная черта нашей психологии, – черта, которую можно назвать женственною, но которая обща всему роду человеческому. Она вовсе не есть выражение слабости, по крайней мере, по существу, но выражает поэтическое созерцание идеала, искомого нами и чарующего нас в частных воплощениях своих, вызывающего наше преклонение и подчинение, ибо идеалом нельзя владеть, а ему можно только подчиняться, как высшему нас началу. Эта черта, особенно яркая у женщин, выражает, однако, целую серию общечеловеческих добродетелей: смирения, скромности, искренней радости при отыскании идеального, без зависти к тому, что оно выше нас, а с одною чистою готовностью поставить это высшее в образец себе и руководство. Подобно тому, как стремление к независимости может порождаться не только могучею силою, но также грубою необузданностью натуры, демоническим тщеславием, так и стремление к подчинению не всегда является результатом слабости, но и лучших тончайших свойств природы нашей». (Л.А. Тихомиров: «Монархическая Государственность». Ч. I, 1905)

Добавим к этому, что эта же черта нашей психологии побуждает нас к жертвенному служению идеалу – и это является также основой мужества и воинской доблести. В этом состояла суть самоотверженной храбрости христолюбивого Русского воинства, сознававшего, что защищает от врагов не чьи-то капиталы и имения, и не только родную землю и свой народ, но и саму миссию Русского Православного Царства (Третьего Рима) по удержанию мiрового зла. За это было не страшно умереть. Это была единственная такая армия в мiре, с полным правом несшая на своих государственных знаменах слова: «С нами Бог!».

Замена монархии аристократией уже снижает идеал власти от Бога – до прагматического совета «лучших людей», действующих своим несовершенным умом. Демократия же, определяющая истину методом простой арифметики большинства, есть наиболее откровенное следование призыву сатаны проявить непослушание Богу и судить о смысле жизни на основании своих земных греховных потребностей; поэтому именно демократия дает силам зла наибольшую возможность манипулирования «народной волей» через эти земные потребности…

Таким образом, сравнение трех основных форм власти – власти одного человека (монархии), власти нескольких людей (аристократии) и власти «большинства народа» (демократии) – показывает, что легче всего конечная цель спасения от греха как можно большей части народа достигается при власти специально подготовленного для этой миссии правителя-служителя Божьему замыслу, независимого от земной политической борьбы за власть и духовно направляемого и контролируемого благодатной Церковью. При этом монарх учитывает «глас народа» и его потребности, а также всегда опирается на аристократию в конкретном управлении государством, не допуская лишь верховенства этих факторов в принятии решений. Опасность вырождения такой православной монархии в тиранию гораздо меньше, чем опасность вырождения аристократии (получающей власть не от Бога, а по своим «заслугам») в эгоистичную олигархию; не говоря уже о демократии, которая наиболее часто представляет собой временную (а потому и ненасытную) олигархию тех правителей, которым удается посредством огромных денег (потом их надо «оправдать») и ловкого самохвальства в СМИ собрать арифметическое большинство голосов обманываемого населения, не сведущего в истинной раскладке сил в политическом закулисье.

Вырождение монархии как государственной власти происходит тогда, когда она отрывается от своих религиозно-духовных целей. Мы знаем, что по этой причине уже ветхозаветные Цари не всегда оказывались достойны своей задачи (об этом сразу предупредил и Сам Господь, учреждая монархию), но это говорит лишь о нравственной неустойчивости человека (что может проявляться даже у того или иного монарха), а не о ненужности самой монархической власти как водительства людей в соответствии с Божиим замыслом. В этом и состоит смысл стержневой традиции Царства в человеческой истории, которая именно с Божьей помощью сначала устанавливается в богоизбранном народе в виде Царя как Помазанника Божия – и заканчивается православной монархией, также во главе с Царем-Помазанником.

Ветхозаветная монархия (мы особо чтим в ней Давида псалмопевца) должна была готовить свой народ к восприятию Сына Божия. Но она выродилась в той же мере, что и иудейская религия, отвергнувшая Мессию-Христа. Православные знают, какого «мессию» иудеи ждут и воспримут своим земным царем в конце времен: антихриста… (Об этом их предупредил сам Христос: «Я пришел во имя Отца Моего, и не принимаете Меня; а если иной придет во имя свое, его примете»; «Ваш отец диавол, и вы хотите исполнять похоти отца вашего…». – Иоанн 5:43; 8:44.)

Поэтому в первые века своего существования христиане не имели своего Царя. В языческих римских императорах апостолы уважали лишь принцип власти, ограничивающей действие сил зла, в противоположность принципу анархии. Огромной духовной победой христиан стало появление христианского Императора Константина (причисленного Церковью к лику святых), который перенес столицу империи в Византию и основал там «Второй Рим» – столицу первого православного Царства.

В нем материальная сила государства и духовная сила Церкви объединились на принципе «симфонии»этих двух властей (выразители этого учения – Император Юстиниан и Патриарх Константинопольский Фотий – также почитаются Православной Церковью как святые). Общая цель Церкви и государства тут, согласно православному учению, не ограничивается мерками земного мiра, а ставит целью спасение людей для вечной жизни в сверхисторическом Царствии Божием; при венчании на Царство Царь дает в этом обет перед Богом.

Даже такой историк Церкви, как А.В. Карташев (начавший свою деятельность как либерал-февралист) в зрелом возрасте преодолел эти заблуждения и писал в защиту симфонии, что в неслиянно-нераздельном соединении православной Церкви и государства был по аналогии применен принцип неслиянно-нераздельного соединения Божественного и человеческого во Христе. Два других, западных, типа сочетания церковной и государственной власти вели к обмирщению Церкви: и когда она всевластно выполняет функции кесаря (вплоть до карательных – отсюда католическая инквизиция, невозможная в православной «симфонии»), и когда она подчинена воле кесаря (превращаясь в одно из «министерств» в протестантских государствах).

В православной симфонии, как отмечал Л.А. Тихомиров, «отношение двух властей напоминает отношения души и тела» («Монархическая государственность»). Соответственно, основополагающее место здесь занимает Церковь: при коронации она совершает над Царем таинство Миропомазания. Это не делает его автоматически праведным, но наделяет его – через обряд возложения рук Патриарха (что означает возведение в священный сан), помазание св. миром и через причащение по священническому чину – особым даром Святаго Духа, правом и обязанностью Помазанника служить выполнению Божией воли вместе с Церковью как ее особенный член. Это убеждение, что православный Царь принадлежит к числу священных лиц, было общепринятым в Церкви; его высказывали и Константинопольские Патриархи, и папа Лев Великий, и многие русские святые (св. Филарет Московский, св. прав. Иоанн Кронштадтский), и историки Церкви.

В Византии с самого начала Император Константин, по его выражению, стал исполнять функции «епископа внешних дел Церкви», он имел право созывать Вселенские Соборы, и было принято, что ни один государственный закон не имеет силы, если противоречит церковным канонам – такова юридическая основа православной симфонии (отраженная позже и в русских законах).

Несомненно, что после появления православного Царства именно к нему святые отцы относили слова апостола Павла об «удерживающем», который препятствует воцарению антихриста. После сокрушения Византии турками эта миссия была перенята Русью, выразившись в формуле «Москва – Третий Рим».

Монархическая идеология на Руси окончательно сформировалась с признанием всеми нерусскими православными Церквами русского Великого Князя – Царем, особо поминаемым во время богослужения во всех странах, то есть покровителем всего вселенского Православия (коронование Иоанна Грозного в 1547 г.; признание Константинополем в 1561 г.), и в результате канонического установления русского Патриаршества (1589 г.). При этом в России, как подчеркивал Тихомиров, не столько подражали действительной Византии, сколько идеализировали ее и создали монархическую власть в гораздо более совершенной форме.

При этом принцип мужского первородства (по старшим сыновьям) – наиболее естественная форма передачи власти у всех народов и во все времена. Это обезпечивает четкую и безспорную преемственность монархического служения заранее подготовленным к его несению наследником – без вмешательства человеческих расчетов и интриг. Но как можно видеть из всего вышесказанного, в православной монархии принцип первородства – необходимый, но не достаточный. Наследник Российского Престола должен непременно соответствовать правилам Церкви. Ибо русский православный Царь – носитель особого, единственного на всей земле церковного посвящения, выделяющего его из мiрян, – только в этом случае царская власть, в отличие от обычной человеческой власти, становится проводником Божественного Провидения и вселенской силой, «удерживающей» мiр от разгула зла.
(Из книги «Кто наследник Российского Престола?». Можно ли восстановить монархию в России?)

Добавим к этому, что в истории христианских стран со временем стали выделять в европейской монархии разные ее виды: абсолютная монархия (воля монарха ничем не ограничена, ни от чего не зависима и никому не подсудна), конституционная монархия (воля монарха зависит от воли выборного парламента, устанавливающего законы, и ограничена этими законами – Конституцией), самодержавная православная монархия (воля монарха зависит от Божественных законов и ограничена ими, за чем следит Церковь, при этом монарх в известных пределах привлекает к управлению государством и аристократию, и самоуправление низовой демократии, не допуская их верховенства.)

Антимонархические революции и их соблазны

Истина в мiре одна, но уклоняться от нее можно в разные стороны, разрабатывая разные варианты ложных идеологий. В этом и состоит общий метод сатаны в похищении человечества у Бога для построения своего земного царства на основе привлекательных материальных ценностей. Сатане было бы трудно увлечь людей от Божественной истины в очевидную ложь и сразу добиться поклонения себе. Даже в язычестве и в иудаизме сатана до времени скрывает свое подлинное лицо, и большинство приверженцев этих религий не сознают, кому поклоняются, иначе бы ужаснулись.

Как правило, каждая из внушаемых сатаной ложных идеологий основывается на определенной положительной ценности (например: свобода личности, социальное равенство, здоровье и сила нации), однако при этом берется ценность частичная и более низкая, которая вырывается из общей иерархии ценностей и возводится в ранг высшей истины, чтобы подменить собой Бога.

Поскольку таким образом не утверждается совершенно ложная ценность (ложь заключается в подмене абсолютного частным), у таких идеологий могут быть искренние приверженцы, которых сатана соблазняет к уклонению в ту или иную сторону в соответствии с их личными или национальными склонностями и особенностями эпохи. Такие ложные идеологии могут яростно соперничать друг с другом, умножая разрушения Божественного порядка, – что тоже выгодно сатане: антихристу будет легче прийти к власти, «спасая» человечество от хаоса. Диавол – великий махинатор по использованию самых разных сил, побуждающий их на самых разных путях искоренять Истину в земном мiре, при этом в столкновении их между собой проявляется и некий естественный отбор, в котором выживают наиболее верные слуги диавола.

В Новое время главной антимонархической силой сатаны были так называемые «буржуазные революции», когда верховная власть монарха свергалась либо подчинялась «воле народа». Движущей силой этих «свободолюбивых» революций были еврейство и масонство, стремившееся к всемiрной демократии, в которой главной властью становились деньги. Победа этих сил в Первой мiровой войны вызвала ответную реакцию в виде других идеологий, и ХХ век стал ареной ожесточенной борьбы друг против друга трех таких ложных идеологий: либеральной демократии, коммунизма (марксизма) и фашизма. Каждая из них под тем или иным влиянием иудаизма уклонилась от следования истинному идеалу, поэтому все они противоборствовали друг с другом в одной и той же нехристианской плоскости – каждая за свой вариант «земного рая», – способствуя этим сатанинской «тайне беззакония».
(См. подробнее в книге «Вождю Третьего Рима» гл. I-5: Либеральная демократия, коммунизм, фашизм – после прочтения просьба вернуться сюда.)

В нынешнее время нигде в мiре нет настоящей монархии. Готовимый мiровой закулисой тотальный Новый мiровой порядок будет представлять собой лишь формальную «монархию» лжемонарха-антихриста. Он придет к власти с обманными лозунгами «мiра и безопасности», поэтому большинство населения земли не сможет его своевременно распознать. Отличить истинную монархию от лжемонархии смогут только истинно православные люди, сочетающие верность Богу с общественно-политическим трезвомыслием.

Основные требования к наследованию Российского Престола

Ну, а как же можно восстановить настоящую законную (легитимную) православную монархию в наши дни?

Сначала из уже цитированной книги напомним раздел: Основные требования к наследованию Российского Престола.

Легитимность православного престолонаследия основана на доверии к Промыслу Божию, которым определяется и сам монарх – по наследственному рождению, независимо от желания людей. Ибо человеческий разум зависит от греховной человеческой природы; тогда как верный Православию Царь, Божий Помазанник, своим служением Богу стяжает Его благодать и становится, в силу совершаемого Церковью над ним таинства, проводником этой благодати для всего народа. Лишь Царь, получающий власть наследственно, не нуждается в пропагандно-политических расчетах по ее обретению и может свободно обратить ее на безкомпромиссное служение нравственному идеалу.

Не раз русскому народу приходилось убеждаться в этом и «от обратного». Так, после угасания царствовавшей линии Рюриковичей наступило смутное время произвольно «выбранных» царей, длившееся 15 лет. Оно было преодолено, когда в 1613 г. на Всероссийском Соборе «всего Российского царства выборные люди» дали обет верности династии Романовых «в роды и роды и во веки» как «Божиим избранникам», то есть ближайшим родственникам (по матери) последнего Царя Феодора Иоанновича. (При этом отец призванного на царство Михаила Феодоровича Романова, в монашестве Филарет, являясь соправителем сына, одновременно возглавлял Русскую Церковь как Патриарх.)

Таким образом, православный Царь призван на труднейшее служение: вести свой народ Божиими путями. В этом отношении русская монархия – в отличие от западного абсолютизма (ничем не ограниченной власти) – ограничена условием служения Богу. Об этом напоминал уже один из первых идеологов православного самодержавия, прп. Иосиф Волоцкий, призывая слушаться только такого Царя, а царю-нечестивцу сопротивляться даже под угрозой смерти:

«Аще ли же есть царь над человеки царствуа, над собою же имат царствующа – скверные страсти и грехи, сребролюбие же и гнев, лукавьство, и неправду, гордость и ярость, злейши же всех, неверие и хулу, таковый царь не Божий слуга, но диаволь, и не царь, но мучитель… Таковаго царя, лукавьства его ради, не нарече царем Господь наш Иисус Христос, но лисом… И ты убо таковаго царя, или князя да не послушаеши, на нечестие и лукавьство приводяща тя, аще мучит, аще смертию претит. Сему сведетельствуют пророци и апостоли, и вси мученици, иже от нечестивых царей убиени быша и повелению их не покоришися» …

То есть к православному монарху предъявляются особые требования. К сожалению, Петр I, подражая западному абсолютизму, пошатнул понятие об обязанностях православного Царя и о наследственной передаче Престола. В Россию с Запада им были впущены многие разрушительные веяния, которые, тлея подспудно в обществе, прорвались наружу в XX веке… Однако твердый порядок престолонаследия был вновь определен законами, утвержденными Императором Павлом I в 1797 году в день своего коронования, чтобы покончить с произволом и дворцовыми переворотами послепетровского времени: «Дабы государство не было без Наследника. Дабы Наследник был назначен всегда законом самим. Дабы не было ни малейшего сомнения, кому наследовать» (см. Акт Императора Павла I).

Как подчеркивал свт. Иоанн Шанхайский, исследовавший этот вопрос, Акт Павла I не был каким-то принципиальным новшеством. Передача верховной власти по первородству (старшим сыновьям) независимо от человеческих предпочтений существовала на Руси с Ивана Калиты до Петра I. «Тогда только это не было формулировано или регламентировано каким-нибудь писаным законом и существовало по обычаю». Таким образом, «Акт о престолонаследии императора Павла как в целом, так и в частях был проникнут духом и идеями русского права» – «несмотря на тяжелое изложение и местами не совсем ясную формулировку» (ибо многие положения Павел I заимствовал из немецких законов о престолонаследии).

Впоследствии Акт Павла I был включен в Основные Законы Российской Империи в уточненных редакциях. Для лица, наследующего российский Престол, они предусматривают следующие главные условия (в скобках -соответствующие статьи Законов; см. приложение 3):

1. Принадлежность к Императорскому Дому Романовых, что возможно только при происхождении от равнородных браков, то есть с лицом, принадлежащим к «царствующему или владетельному дому» (ст. 126, 36, 188), заключенных с согласия Императора (ст. 183). Лицо, вступившее в неравнородный или неразрешенный брак, может и не терять своего личного права на Престол, но не может передать его потомству (ст. 36, 188, 183, 134). Необходимо также учитывать, что в зависимости от решения Императора по каждому такому случаю в составе Императорского Дома могли оставаться лица с разными правами на престолонаследие (и даже полностью утратившие эти права).

2. Первородство среди агнатов (мужчин Династии, происходящих по непрерывной мужской линии), которое определяется по старшим сыновьям Императора – они имеют преимущество перед братьями Императора (ст. 27-29).

3. Принадлежность и безкомпромиссная верность православной вере и «никакой иной» (ст. 63). «Император, яко Христианский Государь, есть верховный защитник и хранитель догматов господствующей веры и блюститель правоверия и всякого в Церкви святой благочиния» (ст. 64). Поэтому Император не только должен быть православным, но и обязан брать в жены равнородную принцессу, принявшую Православие до брака (ст. 185), чтобы рождать и воспитывать наследников в духе Православной Церкви.

4. Пригодность престолонаследника для совершения над ним церковного чина священного коронования и таинства миропомазания (что не сказано прямо, но вытекает из статей 57, 58, 63, 64). Дореволюционный богослов С.В. Булгаков писал: «Это царское помазание установлено самим Господом еще в библейские времена, одновременно с учреждением царской власти… и притом не как только внешний символ или знак избрания, но именно как особенное священное действие для дарования особой благодатной силы избранным (см.: 1 Цар. X, 17; XI, 14, 15; XVI, 13; 2 Цар. V, 3, 4; 4 Цар. 4-21)».

Поэтому, как подчеркивал авторитетный эксперт, приват-доцент юридического факультета Императорского Московского университета М.В. Зызыкин: «Вследствие рукоположения и миропомазания Императора надо считать чином священным», правда, «не в смысле вступления в духовную иерархию, ибо он не получает благодати священства, но в смысле особого освящения лица, открывающего ему право на особые преимущества: входить в царские врата и причащаться наравне со священнослужителями… С этой точки зрения Царская власть является институтом не только государственного, но и церковного права».

И поскольку «царская власть… есть именно священный чин, то тем более не могут игнорироваться церковные правила, существующие для введения в клир, правила же эти очень строги…» (Зызыкин М. Царская власть и закон о престолонаследии в России. София. 1924). Большая заслуга Зызыкина заключается именно в том, что при разрешении вопроса о престолонаследии он напомнил о духовной сути служения Царя как покровителя вселенского Православия и носителя особого посвящения – только в этом случае царская власть, в отличие от обычной человеческой власти, становится проводником Божественного Провидения.

5. Пригодность к занятию Престола с точки зрения уголовного законодательства: «Хотя Основные Законы ничего не говорят об этом, но они не могут не предполагать известной неопороченности призываемого лица в силу уже общих законов… Так как члены Императорского Дома не изъяты из подсудности общим уголовным законам, то, в случае осуждения к наказанию, лишающему прав состояния и права на занятие общественных должностей, они, не теряя принадлежности к Царствующему Дому, теряют права на престолонаследие, ведущее к осуществлению высшей государственной власти».

6. Присяга на верность Основным Законам, царствующему на их основании Императору и его наследнику (ст. 56, 220): «Именем Бога Всемогущего, пред Святым Его Евангелием клянусь… верно и нелицемерно служить и во всем повиноваться, не щадя и живота своего до последней капли крови…». Неповинующегося члена Династии царствующий Император как Самодержец имеет право «отрешать от назначенных в сем законе прав и поступать с ним яко преслушным воле монаршей» (ст. 222). (Но даже Государь не может никого произвольно лишить права на Престол, которое принадлежит наследнику по рождению в силу самого Закона; наследник может лишь сам утратить это право, нарушив Законы и сделавшись непригодным для священного коронования.)

7. Личное согласие наследника на принятие священного царского служения, ибо статья 37 допускает заблаговременный добровольный отказ от права на Престол для лиц, не чувствующих себя пригодными к нему – «в таких обстоятельствах, когда за сим не предстоит никакого затруднения в дальнейшем наследовании Престола». В этом случае право на Престол переходит к следующему по первородству агнату, удовлетворяющему всем вышеуказанным требованиям.

8. При пресечении агнатского (мужского) потомства, согласно статье З0-й Основных Законов, «наследство остается в сем же роде, но в женском поколении последне-царствовавшего, как в ближайшем к Престолу». То есть право наследования Престола переходит от агнатов к ближайшему когнату: женщине из Династии и к ее потомкам мужского пола в указанном порядке первородства, которые также должны соответствовать всем вышеуказанным требованиям Основных Законов.

Казалось, в этих Законах были предусмотрены все возможные случаи. Однако после революционной смуты и убийства Царской Семьи вопрос престолонаследия вызвал разные толкования, ибо в деталях он все же оказался «недостаточно выяснен как в русской, так и в иностранной литературе», – признавал Зызыкин . Он-то и разработал глубже других этот вопрос, изучив далеко не очевидные для неспециалиста тонкости, связанные с основным и субсидиарным (резервным) порядком наследования Престола, с вероисповедными и церковными ограничениями, с разными правами в этом отношении (вплоть до их утраты) у членов Императорского Дома.

Неясность в деталях была вызвана тем, что прямая мужская линия престолонаследия была неожиданно для всех насильственно пресечена. Претендент же по ближайшей агнатской линии, обладавший правом мужского первородства, – Вел. Кн. Кирилл Владимiрович – не удовлетворял всем требованиям Основных Законов (и был вместе с потомством лишен прав престолонаследия еще Государем Николаем II), но провозгласил себя в эмиграции «Императором Кириллом I». Его сторонники присвоили себе название «легитимистов», то есть «законников», хотя из всех законов престолонаследия ими были отвергнуты самые главные: православные требования. (Подробнее см. в книге «Кто наследник Российского Престола?»)

Пути и возможности восстановления православной монархической государственности

К сожалению, к настоящему времени в числе потомков Династии Романовых нам не известно ни одного, кто удовлетворял бы всем требованиям легитимного наследования Российского Престола – в том числе из-за неравнородных браков. Но это требование было введено в закон позже и не является исконно русским. Решить этот вопрос, как и другие проблемы престолонаследия мог бы правящий Государь, а при его отсутствии – Всероссийский Земский Собор, всесторонне рассмотрев всех потомков русских Царей. (См.: «Как искать наследника Российского Престола»)

Но и созыв такого настоящего Собора в данных условиях невозможен. Институт монархии может стать обманной ширмой и «последним прибежищем негодяя» в целях сохранения неправедной власти. Сам наш народ после лживого богоборческого советского периода не готов сейчас к верному православному восприятию монархии, и подобные размышления выглядят сегодня лишь как теоретические. Для восстановления монархии необходимо восстановление православно-монархического самосознания у ведущего слоя народа. Необходимо понимание им духовного устройства мiра, смысла истории и смысла жизни человека. Только тогда станет ясно, что государственное устройство не есть нечто произвольное, что народ может устанавливать по своему усмотрению. Оно должно соответствовать духовным основам жизни – то есть Замыслу Божию. Лишь в этом случае народ разовьет все свои таланты и будет готов к добровольному подчинению власти Помазанника Божия, ощущая его правление как должную и благотворную власть самой Истины, которой нельзя не подчиниться. Только в этом случае на русской земле вновь появится «удерживающий», который станет преградой «Новому мiровому порядку» антихриста.

В русской эмиграции, которая проделала огромную работу по осмыслению проблем русской монархии, все ее выдающиеся мыслители считали, что после крушения коммунистической власти необходим переходный период просвещенной национальной диктатуры, готовящей восстановление православной монархии. Но этого не произошло, и время упущено. Вероятно, в наших условиях такое развитие может быть уже только чудом Божиим, которое, однако, подается только тем, кто достоин этого чуда и готовит себя к нему.

Поэтому когда нам говорят, что это неосуществимая утопия, мы отвечаем: независимо от того, удастся ли нашему народу восстановить православную монархию или не удастся, – для нас важно: истинна ли православная монархия как богоосвященная власть или не истинна. Если она истинна, то стремиться к этой истине нужно в любых условиях, в надежде на Божию помощь – это наш категорический императив и критерий должной Русской власти. Все остальные рецепты спасения и возрождения России – утопия.

М.В. Назаров

В нынешней РФ существует много монархических организаций, но лишь часть из них имеет правильные православные представления о монархии. К таковым относится наш Союз Русского Народа, имеющий отделы в разных городах на исторической территории Третьего Рима.

По мере поступления к этому тексту будут добавляться ответы на вопросы и ссылки на другие полезные материалы.

Об обосновании монархии см. дополнительно в книге «Миссия русской эмиграции» гл.18. Духовные основы Святой Руси и Русской монархии
гл. 19. Проблемы престолонаследия и лики эмигрантского монархизма
В описанных в главе 20 разных богословских направлениях («правда о земле» и «правда о небе») заключалось также и самое важное разногласие разных частей зарубежного Православия в вопросе монархии. Если в либерально-демократической «ветви» зарубежного Православия монархия считалась невозможной в наше время как изжившее себя и даже вредное «мракобесие», то в РПЦЗ царская власть рассматривалась как необходимое условие не только для восстановления православной России, но и – именно в наше время – для сопротивления уже близкому антихристу: гл. 21. «Во имя восстановления Удерживающего»

+ + +

Сбор пожертвований для православного ополчения Новороссии (лично И. Стрелкову):
карта Банка Москвы
5345 2603 0535 6688
Яковлеву Александру Альбертовичу

+ + +

Скачать в PDF

Источник

If you found an error, highlight it and press Shift + Enter or Сообщить об ошибке to inform us.