Архив рубрики: Статьи

Давид Готский. К вопросу о епископате

В нынешнее время Церковь переживает не лучшие свои часы: Православие превратилось в традиционалисткое, формальное и обрядовое христианство, далёкое от Евангелия и святоотеческого наследия.

Большинство людей, считающих себя православными, имеют весьма смутное представление о православной вере, посещают храмы редко (свечку поставить, куличи освятить, воды свяченой набрать и т. д.), Евангелие не читают, не молятся и т. п. Однако и Церковь, в лице своих служителей во многом способствует такому положению вещей. Постепенно православие все глубже опускается в трясину «жреческой ереси» под грузом формализма, ханжества и обрядоверия. А те служители, кто противится идти на поводу «буквы, а не Духа», подвергаются преследованиям, гонениям и убийствам. Впрочем, об этом Господь предупреждал еще в Нагорной проповеди.
Не нужно обманывать себя, что якобы мы живем в Христианском государстве — это не так. На самом деле христиан (к примеру в Украине) не более 10% населения. Именно поэтому, Церковь не может и далее жить по канонам, сложившихся в период тотального воцерковления; ей просто необходимо вернуться к такому церковному устройству, которое описано в пастырских посланиях апостола Павла и использовалось в те первые века Церкви, когда соотношение христиан к язычникам было таким, как ныне соотношение христиан к псевдохристианам и атеистам. И государство (если у нас свобода вероисповеданий не только на бумаге), не имеет права мешать Церкви в этом, устанавливая собственные «госты» и «рамки», в которые Церковь обязана «втиснуться», дабы не потерять юридический статус, без которого вся ее деятельность наказуема. Пытаясь вернуть Церковь в лоно канонов, сложившихся в Российской империи, государство считает, что епископ — это церковный чиновник областного или регионального уровня и поэтому требует наличие не менее 10 зарегистрированных общин, для регистрации епархии (епископии). Однако нынешнее положение Церкви, аналогично ее положению в I-IV веках нашей эры, поэтому необходимо подробнее рассмотреть церковное устройство в данный период и исходя из этого, сделать соответсвующие выводы.
В первохристианскую эпоху, Церковь не в какой либо связи с государственной властью не состояла и поэтому епископы свое служение проходили не там, где на то было соизволение правительства, а там, где были общины христиан. Согласно исследованиям А. Гарнака, в 140-180гг., т. е. в период управления Александрийской Церковью епископов Евмена (129-141), Марка (142-152), Келадиона (+167) и Агрипина (+180) по всему Египту были епископы. они были даже там, где христианские общины оказывались настолько малыми, что в них не насчитывалось даже 12 взрослых, полноправных мужчин. Подобная практика была не только в Египте, но и по всей Церкви в целом, не только во II веке, но и намного позже. Например, известно, что в первой половине III века, святой Григорий Неокесарийский был избран в епископы такой общиной, которая состояла всего лишь из 17 человек обоего пола. После его проповеди, на момент его кончины (270 год), в Неокесарии осталось лишь 17 язычников. В «Уставе о клире», согласно трудам Гарнака, написано:» Если находится немного мужей и в каком-либо месте не окажется и 12 человек, которые могли бы подавать голоса об избрании епископа, то должно написать к соседним Церквам, где есть благоустроенная Церковь, чтобы оттуда пришли 3 избранных мужа и заботливо испытали того, кто достоин епископства» (Harnack. A. Die Lehre…S.232).
Таким образом, мы видим, что не 10 зарегистрированных общин (с точи зрения современного правительства) являются поводом для учреждения епископии, а совсем наоборот: община, возглавляемая епископом, пусть даже составляющая малое число ее членов, при архипастырском окормлении произрастает в поместную церковь, состоящую из многих общин. Святой Афанасий Великий, ставший в возрасте 28 лет (в 328 году) епископом Александрии и занимавший данную кафедру до 373 года, подтверждает это, вменяя именно в заслугу епископам, обращение Египта от язычества. «Сколь многих, — пишет он, — отвратили епископы от идолов! Сколь многих убедили они отстать от сего демонского обычая! Скольких рабов представили Господу! » (Афанасий Великий.Ч. I. С. 398).
Но не стоит думать, что этот обычай установлен в III-IV веках. Такой порядок установлен еще со времен апостольских. Святой Климент Римский (+101), будучи учеником и современником апостолов, подтверждает это. «Проповедуя по городам и селам, апостолы поставляли первенцев их, о испытании духом, епископами и диаконами» (Климент Римский. Послание к Коринфянам. Гл. 42. С.142-143).
«Устав о клире», который находится в «Сборнике канонического права» (Corpus juris canonici) Коптской, Эфиопской и Арабской Церквей Египта и рисующий церковное устройство в том самом виде, как оно описано в пастырских посланиях апостола Павла (написанный не позднее 140 года), явствует, что епископы могли быть везде, где только были христиане, независимо от того, как титуловался в гражданском отношении занимаемый ими пункт — город или селом.
Таким образом, создание епископии на базе общины не противоречит Канонам Церкви, напротив, в современных условиях, являет собой возрождение апостольского порядка церковного устройства. Вдумайтесь, может ли епископ, в епархии которого 300-400 общин, хоть один раз в год их посетить? Может ли он знать их проблемы и трудности, следить за их духовным состоянием? Думаю нет. Именно поэтому епархия разделяется на благочиния, где благочинные следят за духовенством и сообщают обо всем епископу. Но выдуманы эти благочиния в имперской России, они ни имеют аналогов ни в апостольское время, ни позже.
Протоиерей Георгий Флоровский, пишет: «В Новом Завете слово «Церковь» (ekklesia) используется в двух различных смыслах. Во-первых, оно обозначает Единую Соборную Церковь, единую Общину всех верующих, объединенных во Христе. Это богословское и догматическое употребление данного термина. Во-вторых, во множественном числе это слово обозначает местные христианские общины и христианские собрания в разных местах. Это конкретизирующее употребление термина. Каждая местная община, каждая поместная Церковь была в каком-то смысле самодостаточна и независима. Она составляла основную единицу и элемент всей церковной структуры. Она была той самой Единой Церковью в данной местности, Церковью «странствующей» (paroikoasa) и остановившейся в своем странствии в том или ином конкретном городе, — в ней содержалась вся полнота таинств, она имела свое духовенство. Можно с уверенностью утверждать, что по крайней мере в начале II века каждую местную общину уже возглавлял свой епископ. Епископ был основным и, возможно, единственным совершителем всех таинств в своей Церкви, для своей паствы. Он правил своей общиной, а между собой все епископы были равны. Это до сих пор остается основным принципом церковного права. Догматом веры считалось единство всех местных общин. Все поместные Церкви, рассеянные, разбросанные по всему миру подобно островкам в бушующем море, тем не менее составляли Единую Соборную Церковь. Это было прежде всего «единство веры» и «единство таинств», засвидетельствованное взаимным признанием и братской любовью. Местные общины пребывали в постоянном общении, используя для этого всякую возможность. Единство Церкви в этот начальный период ощущалось очень остро; его исповедовали и подтверждали множеством способов: «Один Господь, одна вера, одно крещение, один Бог и Отец всех» (Еф. 4, 5-6). Но внешняя организация была достаточно свободной. На заре христианства связь поддерживалась благодаря путешествиям и наставлениям апостолов. В послеапостольский период — отдельными визитами епископов, обменом посланиями и другими аналогичными путями. К концу II века под давлением общих забот появился обычай проводить «синоды», то есть собрания епископов. Но везде — за исключением, пожалуй, Северной Африки — эти «синоды» (то есть соборы) были еще редким явлением, и созывали их ради решения конкретных задач, собирая епископов определенной области. Соборы еще не стали регулярными. Только в III веке набрал силу процесс объединения, приводя к появлению «церковных епархий», в которых несколько соседних поместных Церквей объединялись под председательством епископа, пребывавшего в столице епархии. Возникавшая структура во многом следовала административному делению Империи, что было практически единственным разумным решением. По-прежнему прочно сохранялась и оберегалась «независимость» поместных общин. Главный в епархии епископ, митрополит, был не более чем главой епископов епархии и председателем на соборах. Определенные исполнительские полномочия и право надзора он мог использовать только как представитель от епископов. У него не было власти постоянно вмешиваться в управление округами епархии, позднее получившими название «диоцезов». Формально равенство епископов сохранялось, однако фактически отдельные кафедры стали возвышаться. Первенствовали здесь Рим, Александрия, Антиохия, Эфес.
В IV веке сложилась новая ситуация. Во-первых, это был век соборов. Уже существовавшая система епархий была официально закреплена и, кроме того, усилена. Встал вопрос о дальнейшей централизации. Но епископской власти в местных общинах никто не отменял. Только к тому времени епископ был уже главой не одной местной общины, а целого «диоцеза». То есть он возглавлял некоторый округ, в котором находилось нескольких общин, порученных непосредственной опеке пресвитеров. Лишь действующие (реально выполняющие обязанности) епископы имели епископскую власть и полномочия, хотя епископы, отошедшие от дел, сохраняли и сан, и подобающие им почести. Быть епископом или священником можно было только «чего-то», то есть конкретной паствы: «духовенства вообще» не существовало». (Прот. Георгий Флоровский. Империя и пустыния. Антиномии христианской истории).

Обмирщение Церкви, подчинение государству и превращение епископов в церковных чиновников губернского масштаба, разделение епархий на благочиния, сословность духовенства, Священный Синод (Церковное правительство) со светским главой, назначаемый монархом, регламентация монастырей и многое другое, пришло в Церковь в Имперское время. Однако: Божие — Богово, а кесарю — кесарево. Пора одуматься и вернуться к первохристианскому, апостольскому устройству Церкви Христовой, руководствуясь горным, а не земным.
Исходя из всего вкратце сказанного, позволю себе сделать краткие выводы, а именно:
1. Епископ (в отличие от митрополита) не является предстоятелем регионального уровня, а именно местного (город и округа), где созидает и окормляет общины, руководимые Духом Святым, через пресвитеров и диаконов.
2. Епископия это совокупность общин, расположенных в определенной местности под предстоятельством епископа и сослужащих ему пресвитеров и диаконов.
3. Каждый епископ, независимо от количества общин, равен другому епископу, как служитель и брат во Христе.
4. Избрание епископа осуществляет Святой Дух через общину, в которую его ставят епископом, епископы окрестных Церквей.
5. Епископ является предстоятелем Церкви, Главой же её есть Христос.

Источник

If you found an error, highlight it and press Shift + Enter or Сообщить об ошибке to inform us.

«Восьмой Вселенский Собор» и апостасия в пророчествах святых отцов

То, что наше время непростое, какое-то необычное, чувствует сегодня, наверное, каждый. Быстро развиваются технологии, транспорт, нас окружают новые средства связи, всюду проникает интернет… Такого потока информации и суеты прежде на земле не наблюдалось. И кажется, что вот уж таких ситуаций, таких вызовов, как сейчас, в мире еще не бывало; что время особенное, и потому образ жизни тоже должен быть каким-то особым. Может быть, поэтому и православные люди соблазняются на некие уступки современности, подстраиваются под требования этого мира, князем которого является все мы знаем кто. Однако нам известно и то, что Господь всегда Тот же – что тысячу, что сто лет назад, что сейчас, что в будущем, и до скончания века. И чтобы в эти лукавые времена не сбиться с правильного пути, различить зло, маскирующееся под личиной добра, верующему человеку необходимо обращаться к опыту жизни и душеспасительным наставлениям Святых Отцов и подвижников благочестия, в том числе и современных столпов веры, которым Господь открыл судьбы человеческие и мира.

Даже далекие от Церкви люди интересуются предсказаниями о войнах, бедствиях, глобальных катастрофах… Но, к сожалению, немногие вникают в суть прорицаний светочей Православия о церковной апостасии и т. н. «восьмом вселенском соборе». А ведь именно отступление от истинной веры, от верности Богу и Его Святой Церкви, согласно ее учению, и есть первопричина земных бедствий. Итак, о чем же предупреждает нас слово Божие и Святые Отцы?

В Евангелии Господь говорит о грядущих событиях, предрекая, что наступит время, когда христиан будут гнать и убивать, думая, что таким образом угождают Богу (см.: Ин. 16, 2) Значит, в какой-то момент называющие себя верующими (православными?) люди начнут притеснять и уничтожать настоящих православных. Почему? Очевидно потому, что эти «верующие» в действительности далеко отступят от веры, уклонятся от ее чистоты.

В Божественном Откровении апостола Иоанна Богослова, содержащем пророчество о царстве и церкви антихриста, говорится, что «сыну погибели» поклонятся все живущие на земле, которых имена не написаны в книге жизни у Агнца, закланного от создания мира (Откр. 13, 8). Вообще, чтение Откровения очень отрезвляет душу человека, но: «Кто теперь читает Апокалипсис? – восклицал еще в конце XIX века преподобный Оптинский старец Варсонофий. – Тот, кто будет читать Апокалипсис перед концом мира, будет поистине блажен, ибо будет понимать то, что совершается, а, понимая, будет и готовить себя. Читая, он будет видеть в событиях, описанных в Апокалипсисе, те или иные современные ему события…».

В Священном Писании мы также находим важное пророчество святого апостола Павла, относящееся к последним временам: День Господень так придет, как тать ночью. Ибо, когда будут говорить: «мир и безопасность», тогда внезапно постигнет их пагуба, подобно как мука родами постигает имеющую во чреве, и не избегнут (1 Фес. 5, 2–3). И мы видим, что объединение всех «церквей» навязывается сегодня православным как раз под предлогом достижения «мира и безопасности», противостояния военным конфликтам, различным общечеловеческим угрозам. Но вот что говорил о реальном противостоянии злу на земле «сербский Златоуст» святитель Николай (Велимирович): «Невозможно приравнивание Радостной вести к остальным верованиям во имя „толерантности» да в „интересах мира» между людьми и народами. Потому что именно в этом – начало, зарождение войн и революций, неслыханных прежде в истории мира».

Готовящийся ныне т. н. «Всеправославный собор», равно как и прочие подобные инициативы, согласно заявлениям их авторов, якобы преследуют миссионерские цели – призваны свидетельствовать о Православии «в секулярном мире». Но Православие всю свою историю само свидетельствовало о себе без лукавых посредников, а Вселенские Соборы созывались отнюдь не для этого, но ради утверждения неложного церковного учения и ниспровержения колебавших Церковь ересей. Вселенских Соборов, раз и навсегда запечатлевших в своих постановлениях истину, было Семь, и о том, что восьмой уже не нужен, говорил в начале XX века еще один Оптинский старец – Нектарий. На вопрос, будет ли соединение Церквей, он ответил: «Нет, это мог бы сделать только Вселенский Собор, но Собора больше не будет. Было Семь Соборов, как семь Таинств, семь Даров Святаго Духа. Для нашего века полнота числа – семь. Число будущего века – восемь. К нашей Церкви будут присоединяться только отдельные личности». Обратите внимание: старец сказал «присоединяться», а не объединяться, чего так чают экуменисты, в своих речах возводя хулы на Святую Церковь, будто бы «согрешившую грехом разделения».

В 20-х годах прошлого столетия преподобному Нектарию заметили: «Все говорят, что признаки Второго Пришествия исполнились…». – «Нет, не все, – ответил батюшка, – но, конечно, даже простому взору видно, а духовному открыто, что раньше Церковь была обширным кругом во весь горизонт, а теперь он – как колечко; а в последние дни перед Пришествием Христовым она вся сохранится в таком виде: один православный епископ, один православный иерей и один православный мирянин. Я тебе не говорю, что церквей не будет, они будут, да Православие-то сохранится только в таком виде». И добавил: «Ты обрати внимание на эти слова, ты пойми: ведь это во всем мире!»

Также в начале XX века духовник Царской Семьи подвижник благочестия архиепископ Феофан Полтавский на вопрос о том, состоится ли «восьмой вселенский», отвечал: «О „восьмом вселенском соборе» я пока ничего не знаю. Могу сказать только словами святого Феодора Студита: „Не всякое собрание епископов есть Собор, а только собрание епископов, стоящих в Истине»». Так владыка Феофан дал всем верным понять, что они вправе не принимать, отвергнуть неправославные решения архиерейских собраний.

Готовящееся отступление с поразительной точностью предсказал преподобный Кукша Одесский. В середине прошлого столетия он говорил, что наступают последние времена: «Скоро будет экуменический собор под названием „святой». Но это и будет тот самый „восьмой собор», который будет сборищем безбожных. На нем все веры соединятся в одну. Затем будут упразднены все посты (отметим слово „затем», т. е. необязательно прямо на соборе, а, возможно, в скором времени после него), монашество будет полностью уничтожено, епископы будут женаты, новостильный календарь будет введен во Вселенской Церкви» (т. е. фактически в пророчестве угодника Божия перечислены темы из повестки предстоящего «Всеправославного» собрания). Далее преподобный предостерегает: «Будьте бдительны! Старайтесь посещать храмы, пока они еще наши». И самые грозные слова: «Скоро нельзя будет ходить туда, все изменится».

Известно, что в середине XX века самым активным деятелем экуменического движения в России был митрополит Никодим (Ротов). В среде своей паствы и учеников он насаждал идеи евхаристического общения с католиками, необходимости внедрения обновленческих новшеств, в том числе замены юлианского церковного календаря на «новый стиль», по которому служат паписты. По этому поводу старец иеросхимонах Стефан (Игнатенко) предупреждал своих чад: «Если введут и будут служить по новому стилю, ни в коем случае в этот храм не ходите. Не все даже и архиереи перейдут на новый стиль. Вот и держитесь тех, кто сохранит верность Православию. Пока есть возможность, ходите в храм. Придут времена, когда в церковь ходить будет нельзя. Церковь уйдет в катакомбы. Но Господь не оставит Своих верных рабов. Останутся истинные иереи и архиереи, которые тоже уйдут в катакомбы. Начнется страшное смятение. Народ побежит в разные стороны…».

01.18 Старцы.jpg


В 1948 году прозвучало грозное обличительное пророчество еще одного столпа веры, преподобного Лаврентия Черниговского: «Не дивитесь, когда услышите, что в храмах кто как молится (очевидно, святой предупреждал о реформации богослужений). Как в „золотых шапках» скажут Псалтири не читать, а потом и часы, то Господь потерпит-потерпит, да как шарахнет!..». Припомним, насколько уже сократили во многих храмах богослужение – Всенощное бдение на некоторых приходах длится всего полтора часа, а то и меньше! Преподобный Лаврентий также предостерегал от многозаботливости о внешнем строительстве и благоустройстве храмов в ущерб внутреннему деланию, называя такие стройки предантихристовыми: «Будут золотить купола как храмов, так и колоколен, а когда закончат главный, то наступит время воцарения антихриста. Видите, как все это коварно готовится? Все храмы будут в величайшем благолепии, как никогда, а ходить в те храмы нельзя будет, так как там не будет приноситься Безкровная Жертва Иисуса Христа.

Поймите: церкви-то будут, но православному христианину нельзя будет их посещать, так как там будет все „сатанинское сборище»! Еще раз повторяю, что ходить в те храмы нельзя будет: благодати в них не будет!». Для понимания этих устрашающих слов можно привести исторический пример с «живоцерковниками», обновленцами XX века: многие священники по разным причинам (по ложным убеждениям, под давлением властей…) переходили в «церковь коммунистов», в то время как верные отцы посещать ее не благословляли. И в одном из пророческих видений святому праведному Иоанну Кронштадтскому храмы обновленцев были показаны местами, в которых царит мерзость запустения.

В своих пророчествах преподобный Лаврентий особое место отводил Украине, равно как и белгородский старец Серафим (Тяпочкин). Последний, в частности, строго предупреждал, что те из ее жителей, кто выступает «против союза с Россией – даже если они считают себя верующими, – становятся служителями диавола».

Вспомним имена и других современных подвижников благочестия – протоиерея Николая Рогозина, игумена Гурия (Чезлова), схиархимандрита Христофора Тульского. Они тоже предупреждали своих духовных детей о грядущих временах гонений на православных и отступлении от чистоты веры, о создании единого глобального царства и единой церкви антихриста. Но, что характерно, во всех наставлениях и пророчествах этих светочей Православия красной нитью проходит указание на недопустимость оставлять Церковь. Они учили: надо опасаться уклониться в ересь, но нельзя уходить и в раскол. Нужно бороться за чистоту веры внутри церковной ограды, до конца!

Возвращаясь к предсказаниям преподобного Лаврентия, выделим еще одну важную тему – обмирщение духовенства и монашества. Святой Отец предрекал: «Наступает последнее время, когда и духовенство увлечется мирским суетным богатством. Они не будут думать и о своем спасении, а тем более о других. Будут иметь машины и дачи, будут посещать курортные места, будет тратиться время на уборку больших красивых монастырских помещений, а молитва Иисусова отнимется. Они и забудут о ней! Потом они сами пойдут не той дорогой, которой нужно идти, и людей малодушных поведут за собой. Но вы будьте мудры и рассудительны. Красивые их слова слушайте, а делам их не следуйте». Однако пророчества преподобного венчает утешительное обетование: «Все ереси и расколы в России исчезнут благодаря Царю, но только на малое время, ибо потом придет Страшный Судия – судить живых и мертвых».

Многим православным известно и яркое проречение, касающееся этой же проблемы, преподобного Серафима Саровского. Прозрев по откровению Божию плачевное душевное состояние архиереев и священников последних времен, батюшка Серафим возопил: «Лучше пусть я буду лишен Царства Небесного, Господи, только их помилуй!». Но праведный Господь ответил преподобному, что это невозможно, ибо эти люди добровольно избрали свою участь, отступив от истинной веры и уча народ «учениям и заповедям человеческим». По свидетельству батюшкиного «служки» Н.А. Мотовилова, Серафим Саровский также предрекал, что поскольку к концу веков «архиереи русские так онечестивятся, что нечестием своим превзойдут архиереев греческих во времена Феодосия Юнейшего, так что даже и важнейшему догмату Христовой веры – Воскресению Христову и всеобщему воскресению веровать не будут», то Господь воздвигнет его как бы от сна – во утверждение истины воскресения мертвых.

«Меня безпокоит царящая безмятежность, – говорил еще один великий подвижник, старец XX века Паисий Святогорец (ныне причисленный к лику святых!). – <…> Наступила апостасия, и сейчас осталось только прийти „сыну погибели» (см.: 2 Фес. 2, 3). <…> Если Церковь молчит, чтобы не вступать в конфликт с государством, если митрополиты молчат, если молчат монахи, то кто же будет говорить?!». Подвижник прозревал растущее безразличие людей к Богу, приводящее к равнодушию во всех областях жизни. Старец учил своих чад иметь «благое безпокойство»: «Раньше, если какой-либо благочестивый мирянин или священник, или тем более монах заботился о том, что происходит в мире, такового, считали, надо запирать в башне, в тюрьме [для покаяния]. Сегодня же в башню надо запирать того, кто об этом не заботится, потому что враги Христа хотят разрушить все». Как актуальны эти слова в наши дни, когда многие батюшки говорят ревнующим о чистоте Православия прихожанам: «Вы не тем занимаетесь! Не вникайте, это не ваше дело! Уделяйте больше внимания своей духовной жизни!». Отец Паисий сокрушался об этой псевдодуховности: «О, если бы они молитвой доходили до такого состояния, что ни к чему не прилагали бы попечения, то я им ноги целовал бы! Но нет, они безразличны, потому что хотят быть для всех хорошими и жить припеваючи». И далее он укоряет тех, кто предлагает не обличать еретиков якобы по любви к ним, говоря, что это происходит «от ложно понимаемой доброты. <…> Вот так, желая проявить свое „высшее благородство», они заканчивают тем, что кланяются двурогому диаволу. „Пусть будет одна религия», – говорят они и все ставят на одну доску <…>. Сегодня стараются разрушить веру, и для того, чтобы здание веры рухнуло, потихоньку вынимают по камешку. Но мы ответственны за то, чтобы не дать врагам Церкви все разложить», – строго предупреждал богомудрый старец.

О главной причине церковной апостасии говорил также преподобный Анатолий Оптинский (Потапов): «И вот, вследствие оскудения благочестия, пойдут в Церкви ереси и расколы, и не будет тогда, как предсказывали Святые Отцы, на престолах святительских и в монастырских людей опытных и искусных в духовной брани. От этого ереси будут распространяться всюду и прельщать многих. Враг рода человеческого действовать будет с хитростью, чтобы склонить к ереси и избранных <…>. Еретики возьмут власть над Церковью, всюду будут ставить своих слуг, и благочестие будет в пренебрежении».

Ему вторит недавно прославленный Грузинской Церковью преподобный Гавриил (Ургебадзе): «В последнее время сторонники антихриста будут ходить в церковь, будут креститься и будут проповедовать евангельские заповеди. Но не верьте тем, у кого не будет добрых дел. Только по делам можно узнать настоящего христианина».

О том же говорит нам и выдающийся сербский богослов XX века преподобный Иустин (Попович) Челийский: «Вообще же вопрос подготовки и созыва нового „вселенского собора» не нов <…>. Этот вопрос был уже поставлен при жизни несчастного Патриарха Константинопольского Мелетия (Метаксакиса), известного тщеславного модерниста и реформатора, создателя раскола в Православии, на его так называемом „всеправославном конгрессе» в Константинополе в 1923 году…». Т. е. «восьмой вселенский» готовится уже более 90 лет! При этом, как далее отмечает преподобный Иустин, каталог его тем постоянно модифицировался, неизменно оставаясь «схоластически-протестантским рядом сухих гуманистических теорем». Святой Отец обращался к современным ему архипастырям с убедительной просьбой оставить идею проведения такого форума, поскольку от него можно ожидать «только одного: расколов, ересей и гибели многих душ. <…> Такой Собор вместо лечения откроет новые раны на Теле Церкви и создаст для нее новые проблемы и страдания».

Итак, на основании всех вышеприведенных предсказаний святых и подвижников благочестия можно заключить, что подготовка к «Всеправославному собору» есть следствие апостасийных процессов в Церкви и мире, приближающемся к воцарению антихриста. А нам, православному народу, как наставляют Божии угодники, надо не просто хорошо знать свою веру, но жить ею, смотреть на все происходящее духовными очами – в свете Божественного Откровения.

Закончить же хочу следующими пророческими наставлениями. Не будем забывать, что, по слову преподобного Лаврентия, только «Царь очистит Церковь от всех ересей и расколов». И еще – святитель Феофан Затворник обозначил: «Коренные стихии жизни русской: Православие, Самодержавие, Народность – т. е. Церковь, Царь и Царство». А преподобный Анатолий Оптинский предупреждал: «Не будет Царя – не будет и России. Как человек с отрезанной головой, так и Россия без Царя будет трупом смердящим». О необходимости возрождения Самодержавия в нашей стране в последние времена – для сохранения в ней чистоты истинной веры перед лицом грядущих на всю землю испытаний – говорили и владыка Феофан Полтавский, и блаженная матушка Матрона Московская, и старец схиигумен Иероним Санаксарский, и светоч современности митрополит Иоанн (Снычев), и всеми почитаемый отец Николай Гурьянов с острова Залит…

Господи, молитвами святых Царственных Мучеников и всех святых Твоих, наипаче же Державной Владычицы нашей Богородицы, сохрани веру Православную, на которую наступает еретическая! Аминь.

Источник

If you found an error, highlight it and press Shift + Enter or Сообщить об ошибке to inform us.

О СТАЛИНСКОЙ ЦЕРКВИ

Власть есть установление Божие: «Всякая душа да будет покорна высшим властям; ибо нет власти не от Бога, существующие же власти от Бога установлены» (Рим. 13, 1). Об этом же в дохристианской древности утверждал Платон, понимая власть, как иерархию, восходящую к Богу. Иными словами, только Богоустановленная власть есть подлинная власть. Власть же, не признающая над собой высшей власти Бога, есть не власть, а самовластие.  Советская власть в СССР не есть истинная власть, а есть отрицание самой сущности, самого принципа, самой идеи власти и утверждение самовластия.  Атеизм есть страшное зло. Он порождается или величайшим грехом гордости, или обусловливается полным равнодушием к вопросам религии и морали (т.е. к Истине и Любви), или является результатом преступного недомыслия. «Рече безумен в сердце своем: несть Бог» (Пс. 13).

Государственная власть в СССР, представляющая собою откровенное и циничное самовластие, главной задачей своей идеологической политики ставить распространение атеизма при помощи принципиального величайшего духовного и физического государственного насилия. Доведенная до совершенства система универсальной пропаганды, построенной на государственно-организованной лжи, обмане, соблазнах и терроре, вместе с дьявольски жестокой усовершенствованной системой истязаний и пыток, принципиально и планомерно употребляемых советским государством для торжества атеизма, — есть явление совершенно новое, качественно глубоко отличное от всех известных видов жестокостей и насилия в мировой истории. Главная борьба большевистского государства направлена на христианство, как совершеннейший вид религии и особенно на Православие, как совершеннейший вид христианства. Большевизм, как наивысшее явление антихристианства, есть идея антихриста…  Если Православная Христианская Церковь есть мистически «Тело Христово», то большевистская коммунистическая партия есть мистически тело антихриста. Персональное историческое апокалипсическое явление антихриста ничего принципиально нового к этой идее антихриста не прибавит. Оно только окончательно оформит, централизует и универсализует эту идею во всем мире, создав абсолютно безвыходное положение для всего человечества. Ибо перед каждым человеком встанет тогда вопрос, на который нельзя будет не ответить (не только словом, но и делом): подчиняется ли он «власти» антихриста, чтобы получить печать антихриста «на лоб» или «на руку» (по толкованию еп. Дамаскина «на лоб» — означает «добровольное, полное духовное порабощение», а «на руку» — приобщение «страха ради»).  Не получившие печати будут мучимы и истязуемы так, что «соблазнятся даже избранные», и если бы не сократились сроки — «не выдержала бы никакая плоть».  Большевизм ставит своей конечной целью при помощи мировой революции установить свою «власть» во всем мире. Если это случится, и во главе всего мира станет большевистское коммунистическое мировое правительство в лице «Вождя народов мира», — то это и будет место для персонификации апокалипсического антихриста. Надо ясно, отчетливо и твердо понять, что советская власть есть впервые в мировой истории подлинная цинично-откровенная антихристова власть, т. е. богоборческое самовластие.  Без признания этой глубоко качественно-отличительной оценки «советской власти» — нет никакой «проблемы коммунизма». Если большевистский коммунизм есть лишь одно из многих, качественно не новых явлений в мировой истории, если «советская власть» есть лишь только одна из худших и жесточайших (пусть даже самая худшая из худших и жесточайших), то никакого особого «духовного кризиса человечества» нет и вообще никакой новой духовной проблемы нет. Тогда к явлению коммунизма надо относиться лишь с политической, экономической, военной или «утилитарно-моральной» точки зрения, как и относится к нему в настоящее время подавляющее большинство политических деятелей всего мира. Результаты такого понимания мы видели: большевизм медленно, беспрепятственно завоевывает мир. Мистическая сила большевизма понятна не многим.  Вспомним потрясающую сцену в «Повести об антихристе» Вл. Соловьева, когда первоиерарх Православной Церкви св. старец Иоанн, вдруг поняв, КТО находится перед ним, воскликнул громко, ясно, твердо, определенно, убедительно и убеждающе: «Детушки. Да ведь это антихрист!».

Катакомбная Православная Русская Церковь в СССР, Церковь исповедников и мучеников, квалифицирует Советскую Государственную власть, как власть антихриста. Историческая делегация Петроградской епархии в 1927 году, возглавляемая епископом Гдовским Димитрием (расстрелян в 1937 году после 10-летнего заключения), прямо так и поставила вопрос перед заместителем и местоблюстителем Патриаршего престола митрополитом Сергием, в Москве:  «Ведь советская власть антихристова, а можно ли Православной Церкви находиться в союзе с антихристовой властью и молиться за ее успехи и радоваться ее радостями»?

На фото: Советские церковники-сергианцы под портретом убийцы миллионов Сталина

 

Митрополит Сергий засмеялся и отмахнулся: «Ну, какой тут антихрист», и это было самое главное, роковое, решающее расхождение, после которого в 1927 г. произошел церковный раскол. Те, кто квалифицировали сов. власть, как власть антихристову (т.е. как богоборческое самовластие), не нашли для себя нравственно-возможным (не по политическим соображениям, а по религиозной совести), чтобы Православная Русская Церковь «только духовно» подчинялась сатане, сохранив свою «полную автономию», гарантированную «конституцией» СССР. Те же, кто с этими нравственными мотивами не соглашался (по убеждению, или страха ради), пошли за митрополитом Сергием, а ныне идут за «патриархом» Алексием, «радуясь радостям богоборческого самовластия, молясь об успехах этого самовластия, вынося ему всенародную благодарность за внимание к нуждам православного населения», отрицая перед всем миром факты бывшего и настоящего гонения на истинных православных христиан, квалифицируя и мучеников «политическими преступниками» и «поборниками черного дела», считая установившиеся отношения между государством богоборческого самовластия и Православной Церковью (которая должна быть Непорочной Христовой Невестой) — «идеальными», и называя главу богоборческого антихристова государства Сталина «избранником Божиим».

На фото: Архиереи перед заседанием Синода, 1943 год

 

Когда митрополит Сергий в 1927 г. впервые встал на этот гибельный путь «новой церковной политики» (как он сам выразился), тогда со всех концов России посыпалась к нему масса «посланий» от епископата, клира и мирян, написанных слезами и кровью сердца, убеждающих его отказаться от намеченного пути. Бесчисленное количество делегаций от разных епархий приезжали в Москву и на коленях, рыдая, умоляли его исправить роковую ошибку. Из тюрем, ссылок и концлагерей дошел до митрополита Сергия протестующий голос исповедников и мучеников.    По количеству и по духовному удельному весу протестующих можно было судить об объеме, глубине и нравственной силе протеста. В числе протестующих были самые замечательные церковные деятели России: митрополит Петр, арестованный и сосланный, но не отказавшийся от своих прав законный Первосвятитель Русской Православной Церкви — местоблюститель Патриаршего престола; митрополит Агафангел, первый заместитель Патриарха; митрополит Иосиф Петроградский, заместитель митрополита Петра; митрополит Кирилл Казанский, глубокочтимый православной Русью; архиепископ Илларион (Троицкий), знаменитый сподвижник Патриарха Тихона; архиепископ Пахомий Черниговский; епископ Виктор Глазовский; епископ Варлаам Пермский; епископ Евгений Ростовский; епископ Дамаскин Глуховский; епископ Василий Прилукский; епископ Алексий Воронежский; епископ Иерофей Никольский; епископ Илларион, викарий Смоленский; епископ Димитрий Гдовский; епископ Сергий Нарвский; епископ Максим Серпуховский; Епископы: Гавриил, Аверкий, Нектарий, Феодор, Филипп, Стефан, Петр и др. епископы, находившиеся в ссылке, тюрьмах, политических изоляторах и концлагерях.  Среди протестующих были и лучшие представители священства и светского богословия: профессор Павел Флоренский, профессор Феодор Андреев, бывший президент Петербургского Религиозно-философского Общества, проф. С. А. Аскольдов, проф. А. И. Бриллиантов, известный русский философ проф. М. А. Мейер, известный издатель «Религиозно-философской библиотеки» проф. М. А. Новоселов, проф. В. Н. Финке, диакон-доцент В. В. Финне, известный философ проф. А. Ф. Лосев, профессор С. С. Абрамович-Барановский, проф. Д. И. Абрамович, проф. В. Л. Комарович, проф. А. Н. Колосов, профессор-философ доктор М. Н. Маржецкий и многие другие профессора; замечательные протоиереи: о. Василий Верюжский, о. Сергий Тихомиров, о. Валентин Свентицкий, о. Александр Сидоров, о. Сергий Мечев, о. Викторин Добронравов, о. Никифор Стрельников, о. Николай Прозоров, о. Александр Кремышанский, о. Николай Пискановский, о. Сергий Алексеев, о. Анатолий Жураковский и огромное количество других. (Примечание: фамилии указаны лишь расстрелянных, замученных и погибших). Протесты и мольбы лучших представителей Русского Православия, засвидетельствовавших свое исповедничество — мученичеством — не помогли.

Митрополит Сергий, нарушив основной православный церковный закон, основу основ св. православных канонов (34-е апостольское правило, по которому первый епископ ничего не должен творить без рассуждения всех прочих епископов — отказался (устно, письменно и печатно) внять голосу протестующих и обрушился на несогласное с ним духовенство с самыми страшными прещениями, квалифицируя всех несогласных с его «новой церковной политикой» — «контрреволюционерами», предавая их тем самым на растерзание органов Г.П.У.

На фото: Православный календарь Московской Патриархии митрополита Сергия Стагородского на 1928 год

 

Церковный праздник митрополита Сергия- «День памяти вождя пролетариата Владимира Ильича Ленина»

Очередные памятные даты сергианцев- «Низвержение самодержавия» и «День парижской коммуны»

 

После того, как все явно протестовавшие были «ликвидированы» карательными органами богоборческого государства (т.е. были расстреляны, запытаны, сосланы в ссылки)— Истинная Православная Церковь Ушла в катакомбы. С явным дальнейшим нарушением св. канонов, митрополит Сергий при помощи самовластного советского государства стал патриархом. После его смерти при помощи тех же средств во главе советской церкви (будем теперь так называть) стал «патриарх» Алексий. (Примечание: По вопросу о канонических нарушениях, совершенных советской церковью см. Замечательную книгу — собрание документальных данных — протоиерея Михаила Польского: «Каноническое положение высшей церковной власти в СССР и заграницей» 1948 г.).  Советская церковь нарушила не только св. каноны. Она попрала и основной догмат Православия — Догмат о Церкви. Ведь разве к Советской церкви, после всех ее «дел» и «слов» (а «слова» церкви — это ее «дела») применимы слова св. догмата: «Единая, святая, соборная и Апостольская Церковь»? Не звучит ли это теперь кощунством? Ибо нет в ней ни единства, ни святости, ни соборности, ни Апостольского духа.  Не целостное единство, а суммарный конгломерат, не духовный организм «Тела Христова», а лишь формальная церковная организация, в которой нет и намека на святость (ибо святость и принципиальная ложь — не совместимы), ни, главное, Апостольского духа любви и ревности к чистоте и правде — вот что собою представляет понятие нынешняя «советская церковь».  Эта церковь совершила нечто еще более страшное, чем нарушение канонов и догматов: Она изменила Св. Духу, солгав перед всем миром, что в России, именуемой теперь СССР, владычествует не богомерзкое правительство богоборческого самовластия антихристова духа, ненавидящее и гонящее Христа и верную Ему до конца истинную Православную Церковь, а «избранник Господень, ведущий наше отечество к благоденствию и славе».

На фото: И. Сталин вызвал в Кремль трех: митрополитов Сергия (Страгородского), Алексия (Симанского) и Николая (Ярушевича), и после краткой беседы о восстановлении РПЦ под контролем КПСС и советских органов власти, распорядился выделить самолет и велел с поморщь работников МГБ собрать по концлагерям оставшихся в живых лояльных по мнению вышеназванной троицы епископов, для избрания нового Патриарха.Тогда же были срочно провели несколько сомнительных хиротоний, и в итоге 19 человек объявили себя православным собором, на котором, в нарушение многих основополагающие канононов вселенского Православия, провозгласили Сергия Страгородского Патриархом всея Руси. Новообразованную религиозную организацию Московскую Патриархию в СССР назвали также по-новому: Русская Православная Церковь; вместо Российская. В феврале 1945 года за казенный счет власти СССР организовал в Москве так называемый Поместный собор РПЦ.

 
«Кто может со спокойным сердцем слышать эту постыдную лживую похвалу», написал по этому поводу в своем послании Первосвятитель Русской Зарубежной Церкви митрополит Анастасий, «где человекоугодничество граничит уже с богохульством. В самом деле, — можно ли допустить, чтобы человек, обагренный кровью с головы до ног, покрытый преступлениями, как проказой и глубоко отравленный ядом безбожия, мог быть назван «избранником Господним», предназначенным вести нашу Родину к благоденствию и славе»? «Не значит ли это, — продолжает митр. Анастасий, — возводить клевету и хулу на Самого Бога Всевышнего, Который в таком случае являлся бы ответственным за все зло, которое творится уже много лет на нашей земле большевистской властью, возглавляемой Сталиным»? «Атомная бомба, — заключает митр. Анастасий, — и все другие разрушительные средства, изобретенные нынешней техникой, поистине менее опасны, чем нравственное разложение, какое вносят в русскую душу своим примером высшие представители гражданской и церковной власти. Разложение атома приносит с собой только физическое опустошение и разрушение, а растление ума, сердца и воли влечет за собою духовную смерть целого народа, после которой нет воскресения».  Какова же природа той «церковной» власти, которая вносит нравственное разложение в русскую душу и, «растлевая ум, сердце и волю», влечет за собой «духовную смерть целого народа, после которой нет воскресения»?

«Советская церковь, — пишет г. С. П. в своей замечательной брошюре «О церкви в СССР» (Париж, 1947 г.), есть учреждение советского противохристианского тоталитарного государства, исполняющее ЕГО поручения, служащее ЕГО целям, не могущее ни свободно судить, ни свободно молиться, ни свободно блюсти тайну исповеди … только тот может считать «патриарха» Алексия «хранителем канонов», кто никогда не читал и не вникал в их глубокий христианский смысл. Этот смысл прежде всего в свободе от человеческого давления «на изволение Духа Святого» и на вдохновенном повиновении Его внушениям…и потому, то, что Алексий может хранить, конечно, в пределах угодных и удобных советской политической полиции, — это традиционная внешность исторического Православия». Анализируя мотивы и «церковные» соображения Высшей Советской церковной власти, г. С. П. в той же брошюре пишет: «Для чего они это сделали?  Для того, чтобы покорностью антихристу погасить или по крайней мере смягчить гонения на верующих, на духовенство, на храмы; купить передышку ценою содействия большевизму в России и за границей.  Из опасения, как бы антихрист не договорился с Ватиканом об окончательном искоренении Православия; чтобы в борьбе с католичеством иметь антихриста за себя».  «Не подлежит, однако, никакому сомнению, — пишет дальше С. П., — что будущее Православия определится не компромиссами с антихристом, а именно тем героическим стоянием и исповедничеством, от которого они (т. е. представители советской церковной власти) так предательски отреклись».  В заключение г. С. П. выдвигает ясный, точный, простой и убедительный тезис, с которым нельзя не согласиться:  «Православие, подчинившееся советам и ставшее орудием мирового антихристианского соблазна — есть не православие, а соблазнительная ересь антихристианства, облекшаяся в растерзанные ризы исторического Православия».  Всякому непредубежденному русскому православному человеку совершенно ясно, как бы поступил в настоящее время св. митр. Филипп, если бы он был теперь в Москве и возглавлял бы Русскую Церковь. Обличивший православного царя в его злодеяниях, неужели не обличил бы еще более грозного богомерзкого правителя в делах явно сатанинских? Ибо исповедание ПРАВДЫ для православной Церкви не менее обязательно, чем исповедание веры. Путь митрополита Филиппа — путь истинный, а измена этому пути — есть измена самому духу православия.

Верное своему отцу-дьяволу — «отцу лжи», советское государство в основу своей деятельности положило ложь. «Государственно-организованная ложь» — есть явление совершенно новое в истории. «Отделенная от государства» советская церковь пошла по стопам советского государства и явила миру «церковно-организованную ложь». В 10 номере «Журнала Московской Патриархии» архиепископ Александр пишет: «И ныне Москва — сердце России — в миниатюре вся Святая Русь». С этим можно согласиться лишь при условии, что «миниатюра» есть «кривое зеркало». Характеризуя «патриарха» Алексия, этот же архиеп. Александр пишет: «Просвещенный Духом Святым, умудренный святительским опытом, святейший наш своей патриаршей деятельностью свидетельствует, что ныне не время для огненных обличений св. Иоанна Предтечи, а время милосердия, врачевания немощных душ по заветам преп. Сергия Радонежского и Серафима Саровского». Так пишет в СССР советский архиерей. Но иное думает народ. Вырвавшийся из советского ада, г. Г. в статье «Голос нового эмигранта» пишет: «Народ пришел к убеждению, что великое горе, свалившееся на него, кара Божия за его прегрешения… Оздоровление народа начинается с поднятия религии на такую высоту, на какой она стояла только в первые века христианства. Но для этого необходимо, чтобы пастырь духовный был готов идти на смерть за правду, а не кривить душой…Коммунизм будет побежден не атомной бомбой, а крестом… И Сталин это понял лучше других. Сейчас, как никогда, нужны Минины и Пожарские от духовенства, которые, не дрогнув, пошли бы сами и повели за собой народ, если это будет нужно, на Голгофу во славу Христову. И народ пойдет за такими пастырями, ибо почва готова. Вот почему сейчас наш главный враг не коммунизм, а духовенство, перешедшее к нему на службу, ибо творит поистине Каиново дело…Мы хотим от имени всех русских, проживающих в Италии, обратиться с открытым письмом к духовенству, перебежавшему в лагерь антихриста»… Ханжеское лицемерие епископа Александра слишком ясно. Почему «ныне не время» для огненных обличений св. Иоанна Предтечи, звавшего к покаянию? Некого обличать? Не за что? Некому каяться? Не следует каяться? А если наше время по преимуществу время милосердия и снисхождения, то почему бы к этому не призвать самого Сталина? Или, быть может, «милосердия и снисхождения» заслуживают ныне только палачи, а не жертвы? — Преподобный Сергий Радонежский и преп. Серафим Саровский никогда таких заветов не давали, ибо учили духу истинной, а не лицемерной любви, которая, именно во имя «милосердия и снисхождения» не исключает и «огненных обличений» — лучшего средства для врачевания душ. Ханжеское лицемерие, наряду с низкопоклонством и человекоугодничеством, становится самой характерной чертой представителей советской церкви и их защитников за рубежом. Все чаще и чаще они говорят, пишут и декларируют на тему о любви, снисходительности и прощении, о неосуждении, о необходимости прекратить споры.  Этот новый вид «церковного толстовства» с его новой проповедью «непротивления злу» не только насилием, но и обличительным словом — есть самая невыносимая ложь и обман.

В статье «Легенда о Великом инквизиторе» Достоевского («Летописные заметки», Мюнхен, 1947 г.) Иоанн Шаховской (ныне епископ в Америке) написал: «Христос в молчании, которое громче всех восклицаний и значительнее всех философий приближается к своему глубокому врагу и целует его, целует его человечность, сквозь лепет всех его злых и лживых слов. Если бы не было этой любви, кто бы из нас жил? Молчаливая любовь страдающей в мире истины, любовь к нам страдающей от нас Истины, — что может быть прекраснее этого? даже на небе, может быть, не будет этой красоты, ибо там — родной дом небесной красоты. Здесь она странница терпеливая, там она хозяйка мироздания». Прежде всего для православного сознания совершенно неприемлемы слова: «даже на небе б. м. не будет этой красоты». Так может сказать только увлекшийся поэт, но не православный монах. Красота на небе — Всесовершенная красота, включающая в себя и всю ту красоту, которая является на земле.  Что же касается основной мысли еп. Иоанна, видящего «сверхнебесную» красоту в поцелуе Христом антихриста (ибо Великий инквизитор в «Легенде» Достоевского высказывает идеи антихриста), то она совершенно неправославна. Мысль эта не случайна и является одной из основных мыслей — убеждений экзальтированного поэта-епископа. «Поцелуй» в «Легенде» — это лживая идея рационалиста Ивана Карамазова. Христос никогда не мог поцеловать антихриста, т.к. Истина не может целовать ложь. «Сверххристианская» любовь — есть духовная прелесть. Дьявол может соблазнить тем, что принимает на себя вид «Ангела света»… Сатана может искушать тем, что «Христову правду отрицая», он «высшей правды ждет страстней, чем Серафим, и страшен тем, что, душу искушая, уму он кажется святым». (Минский: «Мой демон»).  Как Христос не может лобызать антихриста, так и истинный православный христианин не может, например, целовать «человечность» Сталина «сквозь лепет его злых и лживых слов». Истинное православие и подлинную Христову любовь мы видим в завете митр. Анастасия: «если увидишь ложь и лицемерие, разоблачай их перед всеми, хотя бы они были облечены в порфиру и виссон». (Речь при наречении во епископа Серпуховского в 1906 году). «Непротивление злу обличением» — теперь очень распространено. «Никто не спорь, не обличай другого», цитируя пророка Осию, в эпиграфе пишет тот-же епископ Иоанн Шаховской (наиболее «любвеобильный» из всех «только духовных» чад Московского патриарха Алексия) в своем «Церковном дневнике».  Почему не спорить и не обличать? Вообще никогда, или только «ныне», когда «не время огненных обличений св. Иоанна Предтечи»?  Споры и обличения были и будут всегда: и во время жизни Спасителя на земле, и во время «Деяний св. апостолов», и во время Вселенских соборов, и на протяжении всей истории христианской церкви, до самого последнего дня мировой истории, когда придут лжепророки, волки в овечьей шкуре, лже-христы и, наконец, — сам антихрист, которого должно будет обличать и с которым необходимо будет спорить.  Далее, епископ Иоанн Шаховской в своем «Церковном Дневнике», говоря о ревновании к чистоте православной веры, пишет: «к сожалению, оно (ревнование) часто сводится в наши дни к открытому умонастроению, ярко выраженному в Евангелии первой подготовительной к Великому посту недели. Верующие души ёжатся от этих хладных волн и ледяных брызг нашей «непогрешимости». Истина же в том, что все мы сейчас православные люди грешны, и никто из нас не может завертываться в тогу непогрешимости».  Какое отношение Евангелие 1-й подготовительной недели, где говорится о мытаре и фарисее, имеет к нашим спорам и обличениям, продиктованным искренним и горячим ревнованием к чистоте православной веры? Зачем спутывать понятие «обличение ошибок в вопросах веры» с понятием «нравственного осуждения грехов ближнего»? И к чему клевета на исповедников, что они «заворачиваются в тогу непогрешимости»?  Прием этот не нов. Вспомним процесс суда над Максимом Исповедником. Его упрекали в том же, в чем епископ Иоанн упрекает современных исповедников и ревнителей за чистоту веры. Когда мы, члены Катакомбной Церкви, вырвавшись из советского ада, обличаем «патриархов» Сергия и Алексия, за их противоестественный союз с антихристовой властью, а митрополита Феофила и епископа Иоанна за их «сыновний поклон трудам и подвигу (?) патриарха Алексия», то никакого фарисейства здесь нет и ни в какую тогу непогрешимости мы не заворачиваемся. Мы ясно, просто, искренно перед лицом Божиим, из глубины нашей религиозной совести, говорим, что нравственно не можем ни «благодарить» сов. правительство, ни «отрекаться» от исповедников и мучеников, называя их «пособниками черного дела», ни считать «идеальными» отношения прав. Церкви с богоборческим государством, ни радоваться «радостям» гонителей всякой религии, а наиболее прав. Церкви, ни считать Сталина «избранником Господним», как это находит возможным делать, говорить и даже декларировать советская церковь.

Наша религиозная (а вовсе не политическая, как клевещут на нас враги) совесть не позволяет нам не только «сыновне кланяться» трудам и подвигу (!) патриарха Алексия, но даже молча смотреть и слушать, как «кланяются» и защищают советскую церковь другие. Если мы не правы — обличите нас, ответьте нам по существу, покажите, что мы не правы, но не клевещите на нас, не называйте нас фарисеями. Вовсе не с чувством гордого превосходства, какое вы приписываете нам, а с чувством искренней любви к Истине, и с чувством ужаса и святого гнева перед ложью — мы хотим поделиться со всеми братьями во Христе, нашим трагическим и мучительным опытом лицезрения зла без маски.  Иногда нас, вырвавшихся «оттуда», упрекают в том, что наши оценки советского государства и советской церкви субъективны и объясняются теми психологическими травмами (т. е. страданиями), которые мы там перенесли.  Подобное возражение представляет собою типичную грубую логическую ошибку, именуемую в логике Argumentum ad hominem (подмена логического доказательства психологическим аргументом). Да, мы пережили очень тяжкие страдания за наши обличения насилия и лжи, которые мы видели в теории и практике государства и советской церкви. Но не чувство личной обиды или оскорбления и не стремление к мести за пережитое руководят нашими высказываниями здесь за рубежом. Мы благодарим Бога за пережитый тяжкий опыт, мы повторяем за св. Иоанном Златоустом — «слава Богу за все» и никого не призываем к мести.  Но мы и не можем, и не смеем молчать здесь, где так много еще людей, совершенно непонимающих мистической сущности большевизма и даже не знающих многих фактов, совершающихся «там». Наша аргументация обвинения советского государства и советской «церкви» — обоснована объективными документальными данными. Мы цитируем подлинные слова «патриархов» Сергия и Алексия о «радостях» — «благодарности», «пособниках черного дела», «идеальных взаимоотношениях», «избраннике Господнем».  К этим объективным данным мы присоединяем и наши личные свидетельства, свидетельства верующих православных людей, для которых судьбы православной Церкви дороже жизни, свидетельства нашей религиозной совести перед лицом Божиим. Причем же тут «травмы»? Эти «травмы» (т.е. опытное знание советской действительности) только помогают нам скорее и точнее разоблачить хитро маскирующегося врага. Если «там» мы обличали ложь и насилие, то здесь, за рубежом, мы обличаем ошибки и недомыслия. Такие ошибки и недомыслия мы видим, конечно, не у советских экзархов, (у них мы видим лишь сугубую ложь и предательство) а у тех, кто «только духовно»(!?) признает себя «чадом Московской патриархии», «при условии сохранения полной автономии».  Такие ошибки мы видим, например, у епископа Иоанна Шаховского, который квалифицирует деяния сов. церкви, как «святое и смиренное дело», потому и не находит слов для выражения «достаточной благодарности» «святителям и пастырям земли русской» (благодарящих в свою очередь «избранника Господня» Сталина за его «заботу о православии»).  Недавно нам пришлось встретить одного православного священника, который бежал из вост. Германии, где он пробыл около 3-х лет в «юрисдикции Московской Патриархии». Пока он рассказывал о том, как жестоко пострадали православные священники, не принявшие Московской патриархии, и о том, как после вызова «для бесед» в НКВД (ныне МВД.) ВСЕ православные священники (в том числе и рассказывавший) «не могли не войти в юрисдикцию Московской патриархии», а войдя, уже должны были исполнять и распоряжения МВД. — Его признания звучали, как раскаяние. Кающегося нельзя было ни обвинять, ни обличать за его малодушие. И мы все, слушающие, грустно молчали. Но когда он начал оправдывать себя тем, что он тоже «страдал», ибо ему было «тяжело подчиниться» и что его «нравственные страдания» были больше, чем страдания арестованных и страдавших «только физически», — тогда пришлось его перебить и разъяснить, что «нравственные страдания» подчинившихся антихристовой власти не являются заслугой и оправданием, а лишь законной заслуженной карой «мук совести».  Ставить себе в заслугу «муки совести» —нравственно невозможно. Ибо тогда пришлось бы оправдать и Иудины страдания с его самоубийством. Христианская же нравственность дает нам другой пример — образ, который должен быть образцом нашего поведения после греха отречения от Христа — это образ «горько-плачущего» в раскаянии Апостола Петра.

Защитники сов. церкви иногда указывают на то, что «патриархи» Сергий и Алексий пошли на компромиссы с советским правительством ради церковной икономии, чтобы предотвратить полное уничтожение церкви в России. Это утверждение глубоко ошибочно.  Православная Церковь до 1927 г. качественно только росла от преследований (как это всегда было и будет, ибо «кровь мучеников — семя христианства»). Советское правительство потому и переменило свою тактику борьбы, что убедилось в непобедимости православной веры только преследованиями и гонениями. «Патриархи» Сергий и Алексий помогли сов. власти в ее борьбе с Церковью. Во время войны, если бы не было компромиссов Сергия и Алексия, советское правительство вынуждено было бы пойти на неизмеримо большие уступки чистой и бескомпромиссной Церкви мучеников и исповедников. Глубоко верно и справедливо пишет один зарубежный Архипастырь («Письмо пастыря пастырю», 1947 г. Париж) по этому поводу: «Вследствие компромисса с властью митрополита Сергия и полного порабощения патриарха Алексия, власть продала свои уступки церкви страшно дорогой ценой, проникнув в самый аппарат внешнего управления церковью. Теперь советская власть может, не отказываясь от своей основной задачи — борьбы с религией, продолжая осуществлять ее, в то же время позволять восстанавливать храмы и монастыри, позволять богомольцам наполнять эти храмы. Вожжи всего руководства этими храмами, этими монастырями, этими богомольцами находятся всецело в руках советской власти через совершенно покорный ей церковный административный аппарат».  Если бы все епископы в 1927 году последовали за митр. Сергием — православная вера была бы на глубоком ущербе. Только благодаря исповедничеству и мученичеству, главным образом епископата, не пошедшего за митр. Сергием — в СССР до сих пор существует непобедимая и неискоренимая Катакомбная Церковь, духовно питающая истинно православных людей.

На фото: Сталинский митрополит Сергий( Страгородский)

 

Советская пропаганда пыталась убедить весь мир в том, что никакой Катакомбной Церкви в СССР не существует, и кое-кого убедила в этом. Отрицать наличие Катакомбной Церкви — значит совершенно не знать и не понимать того, что происходит сейчас на нашей родине. Если не подлежит никакому сомнению, что ненавидящих советскую власть в СССР большинство, то еще более ясно, что большинство истинно верующих православных людей не признает советскую церковь. Указание на переполнение храмов — не опровергает сказанного выше. Советские храмы переполнены потому, что слишком мало вообще теперь имеется храмов в СССР, в то время как количество верующих, несмотря на все усилия и хитрости антихристианской пропаганды, во время войны и после необыкновенно увеличивалось.  Требование точных сведений о Катакомбной Церкви с указанием имен и мест — есть или крайняя наивность, или крайнее недомыслие, или чистая провокация. В «тайных» (мы их называем катакомбными) церквах имеются и тайные епископы, и тайные священники, и тайное монашество, но их слишком мало для того, чтобы окормлять всех, не могущих ходить в Алексеевские храмы. Поэтому тайные церковные богослужения происходят редко. Но общие молитвы (иногда их называют сборами «на свечу») главным образом с чтением акафистов происходят очень часто и охватывают огромное количество молящихся.  Кроме того, Катакомбная Церковь восстановила обычай первых веков христианства периода гонений, разрешив благоговейно хранить у себя в домах частицу Св. Даров, чтобы иметь возможность причаститься в минуту смертной опасности и перед пытками. Вся полнота несказанной духовной красоты Русской невидимой, тайной Катакомбной Церкви станет явной миру только тогда, когда сгинет с нашей родины богомерзкое советское государство и порабощенная им духовно — советская церковь.  «Свободы молитвы и проповеди» в советской церкви нет. Советская церковь требует полной лояльности к советскому государству. Эта «лояльность» понимается весьма своеобразно. Так, например, нельзя говорить правду о том, что происходит в СССР, ибо это будет «политическое преступление». нельзя критиковать атеизм и материализм, ибо это будет тоже «политическое преступление». Нельзя критиковать и не признавать советскую церковь, ибо и это тоже будет несомненно «политическое преступление».  Участие в Катакомбной Церкви необычайно сурово карается. Молиться можно только за успехи государственной власти (т.е. за успех богоборческого самовластия). Молиться же о смягчении злых сердец, о вразумлении заблудших или от избавления церкви от гонений категорически запрещено. Также запрещено молиться за находящихся в тюрьмах и ссылках. За гонителей молиться можно (лишь об их успехах). А за гонимых нельзя. Антирелигиозные лекции происходят в СССР повсюду, но апологетические дискуссии запрещены. В ответ на заявления пропагандистов атеизма: «наука доказала, что Бога нет» — священники не имеют права возражать, а их молчание объясняется этими же пропагандистами, как «бессилие темноты и невежества в борьбе с наукой».  Советская церковь подчиняется этим наглым требованиям и молчит. Но ведь тогда, воистину, «молчанием предается Бог».  Несмотря на кошмарный террор, среди истинно и твердо православных верующих людей иногда находятся такие, которые не могут соучаствовать в постоянной лжи, особенно когда эта ложь насилует их религиозную совесть (например, признание Сталина «избранником Господним»). Такие православные люди хотят быть исповедниками и мучениками за веру Христову. Но тогда советская церковь начинает их клеймить «политическими преступниками» и «пособниками черного дела», ибо исповедничество и мученичество в богоборческом советском государстве запрещается не только государством, но и «отделенной» от него советской церковью.  После всего вышесказанного о природе и характере советской церкви вполне естественно возникает вопрос: благодатна ли эта церковь? Посмотрим с особым вниманием, что говорится в защиту благодатности советской церкви. «Патриарха» Алексия признали (!?) все Восточные патриархи, следовательно, он прав, и возглавляемая им церковь благодатна», — говорят одни.  Вопрос о признании советской церкви Вселенскими патриархами неясен. Общение последних с Московской патриархией, по нашему глубокому убеждению, основано на незнании, на непонимании Восточными патриархами сущности советской церкви. Ошибки Восточных патриархов в отношении к св. патриарху Тихону ныне яснее всего показывают, что и дальнейшее общение Восточных патриархов с советским государством не гарантировано от новых ошибок. Если мы видим ошибки и недомыслия в отношении к Московской патриархии со стороны Русского Епископата (например, группы м. Феофила), то ошибки более далекого в духовном отношении стоящих от русской жизни восточных патриархов — тем более возможны.

Общение, основанное на незнании истинных фактов, еще не есть признание. Одним словом, повторяем, вопрос о признании еще не ясен. Но если бы и все восточные патриархи признали ложь за Истину, ложь от этого не стала бы Истиной. Истина не перестает быть истиной от того, что от нее отрекутся «даже избранные», и, может быть, отрекутся даже почти все, что, возможно, будет в последние дни. («Сын человеческий, пришед, найдет ли веру на земле»? Лк. 18, 8). Поэтому, памятуя пример св. Максима Исповедника (против которого были и «собор», и патриархи, и император), мы не можем признавать только формального подхода к разрешению религиозной Истины достаточным.  Гораздо серьезнее и сильнее, на первый взгляд, представляются другие соображения в защиту благодатности советской церкви.  Эти аргументы следующие.  Измученный, исстрадавшийся, несчастный русский народ идет в советские открытые храмы, чтобы получить там утешение. Вот ради этих многомиллионных народных масс, приносящих в церковь веру, свои молитвы, свои скорби, свои слезы, может быть, и сохраняется в советской церкви благодать, и совершаются таинства, несмотря на то, что Высшая церковная иерархия погрешила, войдя в компромисс с сов. государством. Приходящие в советские храмы слышать богослужения, на которых читают Евангельские слова, молятся на чудотворные иконы, умиляются дивным церковным песнопением, каются в грехах и со страхом Божиим подходят к Св. Чаше, чтобы приобщиться Св. Таин. Ради них, ради этих простых верующих людей, не разбирающихся в сложных и тонких богословских вопросах, не понимающих и часто ничего не знающих о юрисдикционных разногласиях у духовенства, может быть, и совершаются Св. Таинства. Неужели милосердый Господь не даст этим простым, наивным, бесхитростным, просто по детски верующим людям никакого утешения?  «Не надо нам никаких политических рассуждений, не надо нам никаких разъяснений об юрисдикциях, а расскажите нам, батюшка, лучше о Горнем Иерусалиме», — говорят иногда эти простые верующие люди (по свидетельствам одного священника).  «На Страшном Суде Господь спросит нас не об отвлеченных истинах, а о том, посещали ли мы больных, в темницах сущих, одели ли нагого, накормили или напоили голодного и жаждущего», — говорят другие. (Слова одного «просто верующего» профессора).  Попробуем ответить на все эти возражения.  Прежде всего: благодать и совершение таинств не зависят от «достоинства или недостоинства» воспринимающих их. От «достоинства» или «недостоинства» зависит лишь действия этих таинств на их души. Для чего же были установлены св. каноны и св. догматы? Для чего шла борьба с ересями?  В безблагодатной церкви благодать не появится только от того, что в эту церковь войдут верующие, но обманутые люди. В «живую» и «обновленческую» церковь тоже ведь иногда заходили «простые верующие люди», не разбирающиеся в «богословских тонкостях» и ничего не понимающие в вопросах юрисдикций. Неужели ради них там совершались св. таинства? Если «измученный, исстрадавшийся, несчастный русский народ идет с великой скорбью и слезами, с жаждой утешения в советские храмы», то он, конечно, утешение там получает. Но какое это утешение? Духовное или душевное? Благодатное или просто психологическое? Утешение через св. таинства благодати или через простой моральный «катарсис»?  Ведь и исповедь может быть только психологической (которую изучает психоанализ), а может быть и таинством покаяния. Можно молиться и плакать, и сокрушаться о грехах у себя дома, и получать от Бога и утешение, и умиление, и прощение многих прегрешений. То, что зависит от самого человека, от силы его молитвы и искренности покаяния, он получает как дома, так и в безблагодатной церкви.  А вот того, что зависит от благодати св. таинств благодатной Церкви и ее иерархии — он в советской церкви, если она безблагодатна, получить не может.  Советская церковь сохранила не только одежды Русской Православной Церкви (внешний вид храма, внешнюю сторону богослужения), но и тело ее (обрядовая сторона и формальная церковная организация) и даже душу ее (душевные переживания молящихся), но не ДУХ Православия, дух Христовой правды, который животворит душу и тело. А ведь сказано: «Духа не угашайте» (1Фес. 5, 19).  Безблагодатная церковь страшна не для душевных людей (ибо они получают то душевное утешение и удовлетворение, которого они только и ищут), а для духовных, которые ищут чисто духовного благодатного утешения в св. таинствах — и не находят.  Душевные слезы приносят и душевные утешения в советских храмах. Эстетические восприятия благолепия храма и прекрасного церковного пения — приносят и эстетическое услаждение в этих храмах, но духовные слезы, жаждущие таинственной благодатной помощи свыше — утерты в советской церкви быть не могут.  Вот почему люди духовные, «живущие в церкви», а не заходящие в нее только — духовно задыхаются в советских храмах, потому что не могут не чувствовать лжи и обмана, фальши и других мерзостей духовного «запустения» на святом месте.  Указание на то, что «простые верующие люди» не разбираются в сложных богословских вопросах и юрисдикционных тонкостях — не является ни заслугой этих «просто верующих», ни защитой благодатности советской церкви.  Для понимания и ощущения благодатности вовсе не требуется непременно быть образованным в богословских и философских вопросах. Наоборот, слишком большая образованность часто даже мешает человеку понять простоту благодатной Истины (как это мы видим на примере Бердяева, Мережковского и др.).

Честный, целомудренный ум, не полагающийся на себя, а питающийся умом Христовым, и чистое любвеобильное Христовой любовью сердце — вот православные условия трезвенности и рассуждения, помогающие верующему церковному человеку правильно разбираться решительно во всех вопросах. Кто «живет в Церкви» и дышит ароматом ее таинств, кто имеет в себе хоть каплю духовности, тот не может не разбираться как в «сложных богословских вопросах», так и в «юрисдикционных тонкостях», ибо в этих-то тонкостях и определяется — где Истина и где ложь.  Отмежевываться принципиально от всякой политики истинно православному человеку также нельзя, ибо религия и политика в настоящее время органически слиты. Вопрос — со Христом или против Христа имеет ныне политическое значение, ибо обязывает протестовать против тех политических систем, которые главной своей целью ставят уничтожение христианства.  Кто отрицает в настоящее время необходимость политических рассуждений и юрисдикционных разъяснений, — тот отрицает необходимость различать дух истины от духа лжи, тот отрицает необходимость обнаруживать волков в овечьей шкуре и узнавать — где Христос и где антихрист.  Ведь вся деятельность антихриста будет носить непременно и политический характер, хотя бы потому, что без политической власти он не сможет завершить своего дела. Путь «к Горнему Иерусалиму» начинается на земле, где даже величайшие святые не отрицали необходимости христианской политики и лично всегда принадлежали к строго определенной церковной ограде, которая ныне называется «церковной юрисдикцией».  На Страшном Суде Господь спросит не только о том, накормили ли вы голодного, но главным образом, о том, во имя кого и для чего вы это сделали: для Бога, для собственной славы или в интересах антихриста? Ведь если вы, подобно коммунистам, будете кормить только тех голодных, которые ради хлеба земного отрекутся от Хлеба Небесного, — то какая вам за это будет награда от Господа?  «Дух дышит, где хочет». Всемогущий Господь может, когда захочет, нарушить и «естества чин». Благодать Духа Святаго может проявиться везде. Дети играли в св. Евхаристию — и Дух Святой совершил вдруг св. таинство. Смеясь и глумясь над христианами, пародировал св. таинство крещения один язычник в цирке, и вдруг — св. таинство совершилось (Св. Перфурий). Господь может сотворить чудо и в советской церкви — и совершить там св. таинство Евхаристии. Но ни детскую игру, ни цирк, ни советскую церковь мы не можем от этого признать постоянным благодатным учреждением. Зная сущность советского государства (дух антихриста) и сущность советской церкви (сотрудничество с антихристом), мы не смеем не усомниться в благодатности этой церкви. А может ли православный христианин подходить с сомнением к св. Чаше? Но почему мы говорим «сомневаемся», а не говорим просто: «нет»? Потому что в защиту возможности сохранения до некоторых пор благодатности и в советской церкви — имеется еще одно соображение. Это соображение высказано одним из замечательнейших современных Архипастырей (См. «Письмо пастыря к пастырю», Сборник «Троица» 1947 год, Париж).  «Жизнь церкви всегда является процессом … Когда Церковь Христова выделялась из церкви ветхозаветной, это тоже был длительный, имевший много этапов процесс. Анна и Каиафа, с одной стороны, апостолы и их ближайшие последователи, с другой стороны, это были сразу обозначавшиеся вехи двух противоположных станов. Но в Синедрионе были Иосиф Аримафейский, Никодим и Гамалиил, ставшие потом мучениками Христовыми, и сами апостолы каждый день единодушно пребывали в храме (Деян. 2. 46), а это был храм, руководимый Анною и Каиафою, и это уже было после Пятидесятницы, т.е. когда апостолы были уже преисполнены Духом Святым.  Вопрос, решаемый этими процессами, предлежит каждому человеку. «Патриарх» Алексий и его ближайшие сотрудники явственно разрешили его для себя: они — в полном, совершенно недвусмысленном исповеданном единении с богоборческой властью и против мучеников Христовых. Но прочие, весь этот народ, наполняющий церкви, разве они за одно с «патриархом» в этом вопросе? Нет, они не участвуют в совете и делах их, не участвуют в делах патриархии, т.е. в той черной стороне ее дела, которая связывает ее с врагами Божьими и отделяет от Христа. И если формально они не отъединяются от патриарха и его клира, то это только по внешним причинам, по незрелости этого дела в данный момент, как апостол Иоанн, тот самый, который потом назовет не принявшую Христа синагогу «сборищем сатанинским», первоначально вместе с апостолом Петром ходили в нее для молитвы» (Деян. 3, 1).  Соображения, высказанные здесь, чрезвычайно серьезны. Что отпадение церкви от Бога и превращение ее в «сборище сатаны» есть процесс, с этим нельзя не согласиться. Но советская церковь встала на путь, который ведет ее к этому «сборищу» — в этом не может быть никакого сомнения. Церковь, находящаяся в «идеальном» отношении с государством богоборческого самовластия, ставящего своей основной задачей антихристово дело; церковь, отрекшаяся «от столпа и утверждения» Христовой правды — исповедничества и мученичества и зовущая нас на «подвиг» человекоугодничества и кощунственной церковно-организованной лжи; церковь, именующая вождя мировых антихристианских сил — Сталина «избранником Господним», — безусловно встала на тот страшный путь сотрудничества с антихристом, который ведет ее к превращению из церкви Христовой в «сборище сатанинское».  Это приводит нас в ужас. И мы, православные русские люди, не предрешая окончательного суда над советской церковью, суда, который, по «произволению» Св. Духа вынесет в свое время Русский Православный Собор, должны ясно и определенно сказать: от какого бы то ни было общения с советской церковью мы отказываемся, ибо сомневаемся в ее благодатности.

ПРОФЕССОР ИВАН АНДРЕЕВ

Джорданвилль, 1948 г.

Источник

If you found an error, highlight it and press Shift + Enter or Сообщить об ошибке to inform us.

ОТВЕТЫ НА ВОПРОСЫ О РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ МОНАРХИИ

Ответы на первоначальные вопросы людей,

не знакомых с сутью русской православной монархии

Вступление

В сегодняшних условиях практически во всем мiре и государственные системы образования, и мiровые СМИ, и ведущие политики утратили элементарные представления о православной монархии (путая ее то с западным абсолютизмом, то с современными его декоративными остатками, то с восточным деспотизмом). При этом многие в РФ самоуверенно разглагольствуют о необходимости «восстановления монархии» и о «легитимности российского престолонаследия». Поэтому разговор на эту тему должен начинаться с главного: что тот или иной монархист, политик или ученый-специалист знает о сути самой монархии.

Ведь «монархисты» бывают разные по их пониманию причин, смысла и цели своего монархизма. Сторонники монархического способа правления бывают, например, и атеистами (такие видят в монархии лишь прагматичный наиболее эффективный и неподкупный, независимый ни от кого «менеджмент»), и религиозными людьми (когда в монархии видят способ выполнения своего религиозного долга). В зависимости от религии и от ее духовных ценностей смысл монархии могут видеть в служении своему обожествляемому народу ради его процветания (иудаизм), в служении монарху как «воплощению божества» и покровительствующим монарху «богам» в виде подчинения высшей силе природы (монархисты-язычники), наконец – в служении истинному Богу для выполнения Его замысла о людях и о данном народе.

Мы – русские православные монархисты, относимся к последним из перечисленных выше, и одновременно к первым по духовному значению. Это значит, что мы – монархисты не только по причине верности поколениям наших предков, создавших величайшую в мiре Российскую Империю и скрепивших нас клятвою верности на Земском Соборе 1613 года. Мы – монархисты по нашему убеждению, что только православная монархия является наиболее благоприятным и даже единственным государственным строем, который призван не только к обезпечению достойной земной жизни гражданам своего государства, но и к их воспитанию как граждан Царства Божия для жизни вечной.

Для такого понимания сути Русской православной монархии необходимо сначала усвоить основные понятия о смысле бытия и об устройстве мiроздания. (См. об этом вкратце в книге «Вождю Третьего Рима», гл. I. Духовные основы власти и мiродержавный смысл Российской государственности; – после прочтения всех подглавок 1-7 просьба вернуться сюда.)

Власть как организующая сила народной жизни

Итак, в мiре, где противоборствуют силы добра и зла, для организации правильной жизни людей в соответствии с Замыслом Божиим необходима власть. Конечно, в соответствии со свободой воли человека, человеческая власть может служить и не Божиим целям, а своим похотям, и даже под воздействием диавола может служить его похотям и потому может становиться богоборческой.

В любом случае власть представляет собой духовный феномен, который может быть очень разным по своему содержанию и духовному качеству. Согласно определению апостола Павла в Новом Завете: «Несть бо власть, аще не от Бога» (ибо не власть, если [она] не от Бога). То есть власть понимается здесь как некий положительный принцип, защищающий народ от зла, – что очевидно из дальнейших слов апостола: «Ибо она дается тебе на добро…» – о богопротивной же злой власти апостол не мог сказать такого, она является злоупотреблением властью. Современный перевод этих слов апостола: «Нет власти не от Бога» – имеет двоякий смысл, которым многие оправдывают покорность любой власти. Но и в такой неверно расширенной трактовке смысла с православной точки зрения нельзя видеть оправдания любой власти, ведь не может быть таковой властью от Бога богоборческая власть. Бог может лишь по человеческим грехам попускать силам зла захватывать кормило власти как последнее средство для научения ослепших людей Истине – «от обратного», посредством страданий.

Этой цели на Руси успешно послужили и нашествие Орды, положившее конец раздробленности Руси; и польская оккупация Смутного времени, заставившая осознать и восстановить православную монархию как власть Помазанника Божия; и масонское нашествие наполеоновской Европы, охладившее западническое подражание русской знати… Такова и попущенная по нашим грехам антимонархическая революция 1917 года, из которой ведущим слоем нашего народа, к сожалению, до сих пор не вынесен должный урок…

Формы власти

Итак, внешняя форма власти не самое главное в монархии, главное – ее цель: воспитание народа к спасению в Царстве Божием. Тем не менее, внешняя форма может облегчить достижение должной цели или затруднить ее. Поэтому коснемся и внешней формы. Если исходить только из числа носителей власти, то еще с древности различали власть одного (монархия), власть группы или слоя «лучших людей» (аристократия), власть народа (демократия).

Каждая из этих форм может служить указанной верной цели, если у власти находятся умные и нравственные люди. Но если у власти оказываются недостойные правители – каждая из этих форм может вырождаться в нечто недолжное, преступное, противоречащее Божию замыслу. Так, монархия может вырождаться в тиранический произвол, аристократия – в эгоистичную олигархию (власть «немногих») или соперничающих криминальных кланов, демократия – в охлократию (власть толпы). Какая же из этих форм власти менее подвержена опасности вырождения и захвата силами зла? Неужели демократия, поскольку истина наиболее надежно устанавливается и охраняется «волей народа» – народным большинством?

Сразу отметим, что истину невозможно установить простым арифметическим большинством (таким голосованием большинства еврейского народа под влиянием его вождей был распят Христос – вот первый акт демократии). Для верного толкования истины необходимы духовные и профессиональные управленческие знания, то есть уместен хотя бы какой-то избирательный ценз, допускающий к участию в голосовании наиболее здоровую и образованную часть народа.

Однако демократии вообще не бывает в практической реальности, ибо «волю народа» всегда выражают его выборные представители, более или менее честные и пригодные для этого. А уж какими средствами они добиваются победы на выборах – это в большинстве случаев обезпечивает продвижение наиболее наглых, циничных, чем скромных, нравственных и честных. Кроме того, в демократии власть должна ориентироваться на усредненное мнение большинства и в известной мере зависит от его ублажения, а оно, как уже сказано, далеко не всегда в состоянии понимать истинные пути достижения блага для своего народа. Как писал К.П. Победоносцев в статье «Великая ложь нашего времени»:

«По теории парламентаризма, должно господствовать разумное большинство; на практике господствуют пять-шесть предводителей партий; они, сменяясь, овладевают властью. По теории, убеждение утверждается ясными доводами во время парламентских дебатов; на практике – оно не зависит нисколько от дебатов, но направляется волею предводителей и соображениями личного интереса. По теории, народные представители имеют в виду единственно народное благо; на практике – они, под предлогом народного блага и на счет его, имеют в виду преимущественно личное благо свое и друзей своих. По теории – они должны быть из лучших, излюбленных граждан; на практике – это наиболее честолюбивые и нахальные граждане. По теории – избиратель подает голос за своего кандидата потому, что знает его и доверяет ему; на практике – избиратель дает голос за человека, которого по большей части совсем не знает, но о котором натвержено ему речами и криками заинтересованной партии. По теории – делами в парламенте управляют и двигают – опытный разум и безкорыстное чувство; на практике – главные движущие силы здесь – решительная воля, эгоизм и красноречие. Вот каково в сущности это учреждение, выставляемое – целью и венцом государственного устройства… Таков образ великой политической лжи, господствующей в наше время…».

Иными словами, демократия на практике представляет собою правление сообщества своекорыстных профессиональных политиков, образующих свою эгоистичную соперничающую друг с другом «аристократию», кормящуюся от деньгодателей и выражающую их интересы. Но и наследственная дворянская «аристократия» также может вырождаться в эгоистичную классовую власть олигархии в силу человеческой греховности, управляя государством не для Божия замысла о народе, а для блага своих семейных кланов и тех же господствующих в обществе «деньгодателей».

Нам возразят, что в таком случае монархия еще опаснее, ибо плохих политиков можно хотя бы сменить на следующих выборах, когда пройдет их срок правления (потому они и стараются нахапать как можно больше и быстрее), олигархи еще могут сдерживать друг друга в своих аппетитах (да и наворовали из казны достаточно, и волки сыты и овцы целы), тогда как злого или неспособного монарха придется терпеть до его смерти. Это представление исходит из неверного представления о православной монархии. Поэтому, чтобы ее отличать от других, давайте рассмотрим происхождение монархии и ее разные виды в истории.

Смысл и истоки монархии

Приведем ниже отрывок из другой нашей книги.

Монархия как правление одного лица известна с древнейших времен, она вытекает из естественной иерархичности человеческого общества, начиная с главы семьи. (Первые известные демократии, в Риме и Афинах, возникли там уже после падения монархий.) Священное писание (1 Цар., 8-11) запечатлело, как была установлена Богом монархия в избранном народе: по просьбе людей, ощутивших, что они не способны самоуправляться и жить по Божиим законам без вождя, который получает от Бога специальное посвящение для этой миссии. То есть Царь – не самоцель, а вспомогательная «подпорка» для удержания народа на пути следования Божьему замыслу.

Особенно очевидно это становится при православном понимании того, что человеческая природа и весь мiр находятся в состоянии повреждения вследствие грехопадения, поэтому и требуется людям не зависимая от них, но зависимая от Бога внешняя вспомогательная сила, ограничивающая и человеческую мятежную греховность, и действие в мiре сил зла. (При обезпечения государственного правопорядка неизбежен и некоторый элемент принуждения, который присутствует в любой форме власти, однако православный монарх прибегает к этому не ради самого себя, а ради возложенной на него Богом миссии спасения народа от зла.)

Признание людьми такой верховной силы – проявление не рабства, а аскетического самоограничения в борьбе с собственным греховным своеволием ради высших начал правды. Как писал виднейший идеолог монархии Л.А. Тихомиров:

«Это очень глубоко подмеченная черта нашей психологии, – черта, которую можно назвать женственною, но которая обща всему роду человеческому. Она вовсе не есть выражение слабости, по крайней мере, по существу, но выражает поэтическое созерцание идеала, искомого нами и чарующего нас в частных воплощениях своих, вызывающего наше преклонение и подчинение, ибо идеалом нельзя владеть, а ему можно только подчиняться, как высшему нас началу. Эта черта, особенно яркая у женщин, выражает, однако, целую серию общечеловеческих добродетелей: смирения, скромности, искренней радости при отыскании идеального, без зависти к тому, что оно выше нас, а с одною чистою готовностью поставить это высшее в образец себе и руководство. Подобно тому, как стремление к независимости может порождаться не только могучею силою, но также грубою необузданностью натуры, демоническим тщеславием, так и стремление к подчинению не всегда является результатом слабости, но и лучших тончайших свойств природы нашей». (Л.А. Тихомиров: «Монархическая Государственность». Ч. I, 1905)

Добавим к этому, что эта же черта нашей психологии побуждает нас к жертвенному служению идеалу – и это является также основой мужества и воинской доблести. В этом состояла суть самоотверженной храбрости христолюбивого Русского воинства, сознававшего, что защищает от врагов не чьи-то капиталы и имения, и не только родную землю и свой народ, но и саму миссию Русского Православного Царства (Третьего Рима) по удержанию мiрового зла. За это было не страшно умереть. Это была единственная такая армия в мiре, с полным правом несшая на своих государственных знаменах слова: «С нами Бог!».

Замена монархии аристократией уже снижает идеал власти от Бога – до прагматического совета «лучших людей», действующих своим несовершенным умом. Демократия же, определяющая истину методом простой арифметики большинства, есть наиболее откровенное следование призыву сатаны проявить непослушание Богу и судить о смысле жизни на основании своих земных греховных потребностей; поэтому именно демократия дает силам зла наибольшую возможность манипулирования «народной волей» через эти земные потребности…

Таким образом, сравнение трех основных форм власти – власти одного человека (монархии), власти нескольких людей (аристократии) и власти «большинства народа» (демократии) – показывает, что легче всего конечная цель спасения от греха как можно большей части народа достигается при власти специально подготовленного для этой миссии правителя-служителя Божьему замыслу, независимого от земной политической борьбы за власть и духовно направляемого и контролируемого благодатной Церковью. При этом монарх учитывает «глас народа» и его потребности, а также всегда опирается на аристократию в конкретном управлении государством, не допуская лишь верховенства этих факторов в принятии решений. Опасность вырождения такой православной монархии в тиранию гораздо меньше, чем опасность вырождения аристократии (получающей власть не от Бога, а по своим «заслугам») в эгоистичную олигархию; не говоря уже о демократии, которая наиболее часто представляет собой временную (а потому и ненасытную) олигархию тех правителей, которым удается посредством огромных денег (потом их надо «оправдать») и ловкого самохвальства в СМИ собрать арифметическое большинство голосов обманываемого населения, не сведущего в истинной раскладке сил в политическом закулисье.

Вырождение монархии как государственной власти происходит тогда, когда она отрывается от своих религиозно-духовных целей. Мы знаем, что по этой причине уже ветхозаветные Цари не всегда оказывались достойны своей задачи (об этом сразу предупредил и Сам Господь, учреждая монархию), но это говорит лишь о нравственной неустойчивости человека (что может проявляться даже у того или иного монарха), а не о ненужности самой монархической власти как водительства людей в соответствии с Божиим замыслом. В этом и состоит смысл стержневой традиции Царства в человеческой истории, которая именно с Божьей помощью сначала устанавливается в богоизбранном народе в виде Царя как Помазанника Божия – и заканчивается православной монархией, также во главе с Царем-Помазанником.

Ветхозаветная монархия (мы особо чтим в ней Давида псалмопевца) должна была готовить свой народ к восприятию Сына Божия. Но она выродилась в той же мере, что и иудейская религия, отвергнувшая Мессию-Христа. Православные знают, какого «мессию» иудеи ждут и воспримут своим земным царем в конце времен: антихриста… (Об этом их предупредил сам Христос: «Я пришел во имя Отца Моего, и не принимаете Меня; а если иной придет во имя свое, его примете»; «Ваш отец диавол, и вы хотите исполнять похоти отца вашего…». – Иоанн 5:43; 8:44.)

Поэтому в первые века своего существования христиане не имели своего Царя. В языческих римских императорах апостолы уважали лишь принцип власти, ограничивающей действие сил зла, в противоположность принципу анархии. Огромной духовной победой христиан стало появление христианского Императора Константина (причисленного Церковью к лику святых), который перенес столицу империи в Византию и основал там «Второй Рим» – столицу первого православного Царства.

В нем материальная сила государства и духовная сила Церкви объединились на принципе «симфонии»этих двух властей (выразители этого учения – Император Юстиниан и Патриарх Константинопольский Фотий – также почитаются Православной Церковью как святые). Общая цель Церкви и государства тут, согласно православному учению, не ограничивается мерками земного мiра, а ставит целью спасение людей для вечной жизни в сверхисторическом Царствии Божием; при венчании на Царство Царь дает в этом обет перед Богом.

Даже такой историк Церкви, как А.В. Карташев (начавший свою деятельность как либерал-февралист) в зрелом возрасте преодолел эти заблуждения и писал в защиту симфонии, что в неслиянно-нераздельном соединении православной Церкви и государства был по аналогии применен принцип неслиянно-нераздельного соединения Божественного и человеческого во Христе. Два других, западных, типа сочетания церковной и государственной власти вели к обмирщению Церкви: и когда она всевластно выполняет функции кесаря (вплоть до карательных – отсюда католическая инквизиция, невозможная в православной «симфонии»), и когда она подчинена воле кесаря (превращаясь в одно из «министерств» в протестантских государствах).

В православной симфонии, как отмечал Л.А. Тихомиров, «отношение двух властей напоминает отношения души и тела» («Монархическая государственность»). Соответственно, основополагающее место здесь занимает Церковь: при коронации она совершает над Царем таинство Миропомазания. Это не делает его автоматически праведным, но наделяет его – через обряд возложения рук Патриарха (что означает возведение в священный сан), помазание св. миром и через причащение по священническому чину – особым даром Святаго Духа, правом и обязанностью Помазанника служить выполнению Божией воли вместе с Церковью как ее особенный член. Это убеждение, что православный Царь принадлежит к числу священных лиц, было общепринятым в Церкви; его высказывали и Константинопольские Патриархи, и папа Лев Великий, и многие русские святые (св. Филарет Московский, св. прав. Иоанн Кронштадтский), и историки Церкви.

В Византии с самого начала Император Константин, по его выражению, стал исполнять функции «епископа внешних дел Церкви», он имел право созывать Вселенские Соборы, и было принято, что ни один государственный закон не имеет силы, если противоречит церковным канонам – такова юридическая основа православной симфонии (отраженная позже и в русских законах).

Несомненно, что после появления православного Царства именно к нему святые отцы относили слова апостола Павла об «удерживающем», который препятствует воцарению антихриста. После сокрушения Византии турками эта миссия была перенята Русью, выразившись в формуле «Москва – Третий Рим».

Монархическая идеология на Руси окончательно сформировалась с признанием всеми нерусскими православными Церквами русского Великого Князя – Царем, особо поминаемым во время богослужения во всех странах, то есть покровителем всего вселенского Православия (коронование Иоанна Грозного в 1547 г.; признание Константинополем в 1561 г.), и в результате канонического установления русского Патриаршества (1589 г.). При этом в России, как подчеркивал Тихомиров, не столько подражали действительной Византии, сколько идеализировали ее и создали монархическую власть в гораздо более совершенной форме.

При этом принцип мужского первородства (по старшим сыновьям) – наиболее естественная форма передачи власти у всех народов и во все времена. Это обезпечивает четкую и безспорную преемственность монархического служения заранее подготовленным к его несению наследником – без вмешательства человеческих расчетов и интриг. Но как можно видеть из всего вышесказанного, в православной монархии принцип первородства – необходимый, но не достаточный. Наследник Российского Престола должен непременно соответствовать правилам Церкви. Ибо русский православный Царь – носитель особого, единственного на всей земле церковного посвящения, выделяющего его из мiрян, – только в этом случае царская власть, в отличие от обычной человеческой власти, становится проводником Божественного Провидения и вселенской силой, «удерживающей» мiр от разгула зла.
(Из книги «Кто наследник Российского Престола?». Можно ли восстановить монархию в России?)

Добавим к этому, что в истории христианских стран со временем стали выделять в европейской монархии разные ее виды: абсолютная монархия (воля монарха ничем не ограничена, ни от чего не зависима и никому не подсудна), конституционная монархия (воля монарха зависит от воли выборного парламента, устанавливающего законы, и ограничена этими законами – Конституцией), самодержавная православная монархия (воля монарха зависит от Божественных законов и ограничена ими, за чем следит Церковь, при этом монарх в известных пределах привлекает к управлению государством и аристократию, и самоуправление низовой демократии, не допуская их верховенства.)

Антимонархические революции и их соблазны

Истина в мiре одна, но уклоняться от нее можно в разные стороны, разрабатывая разные варианты ложных идеологий. В этом и состоит общий метод сатаны в похищении человечества у Бога для построения своего земного царства на основе привлекательных материальных ценностей. Сатане было бы трудно увлечь людей от Божественной истины в очевидную ложь и сразу добиться поклонения себе. Даже в язычестве и в иудаизме сатана до времени скрывает свое подлинное лицо, и большинство приверженцев этих религий не сознают, кому поклоняются, иначе бы ужаснулись.

Как правило, каждая из внушаемых сатаной ложных идеологий основывается на определенной положительной ценности (например: свобода личности, социальное равенство, здоровье и сила нации), однако при этом берется ценность частичная и более низкая, которая вырывается из общей иерархии ценностей и возводится в ранг высшей истины, чтобы подменить собой Бога.

Поскольку таким образом не утверждается совершенно ложная ценность (ложь заключается в подмене абсолютного частным), у таких идеологий могут быть искренние приверженцы, которых сатана соблазняет к уклонению в ту или иную сторону в соответствии с их личными или национальными склонностями и особенностями эпохи. Такие ложные идеологии могут яростно соперничать друг с другом, умножая разрушения Божественного порядка, – что тоже выгодно сатане: антихристу будет легче прийти к власти, «спасая» человечество от хаоса. Диавол – великий махинатор по использованию самых разных сил, побуждающий их на самых разных путях искоренять Истину в земном мiре, при этом в столкновении их между собой проявляется и некий естественный отбор, в котором выживают наиболее верные слуги диавола.

В Новое время главной антимонархической силой сатаны были так называемые «буржуазные революции», когда верховная власть монарха свергалась либо подчинялась «воле народа». Движущей силой этих «свободолюбивых» революций были еврейство и масонство, стремившееся к всемiрной демократии, в которой главной властью становились деньги. Победа этих сил в Первой мiровой войны вызвала ответную реакцию в виде других идеологий, и ХХ век стал ареной ожесточенной борьбы друг против друга трех таких ложных идеологий: либеральной демократии, коммунизма (марксизма) и фашизма. Каждая из них под тем или иным влиянием иудаизма уклонилась от следования истинному идеалу, поэтому все они противоборствовали друг с другом в одной и той же нехристианской плоскости – каждая за свой вариант «земного рая», – способствуя этим сатанинской «тайне беззакония».
(См. подробнее в книге «Вождю Третьего Рима» гл. I-5: Либеральная демократия, коммунизм, фашизм – после прочтения просьба вернуться сюда.)

В нынешнее время нигде в мiре нет настоящей монархии. Готовимый мiровой закулисой тотальный Новый мiровой порядок будет представлять собой лишь формальную «монархию» лжемонарха-антихриста. Он придет к власти с обманными лозунгами «мiра и безопасности», поэтому большинство населения земли не сможет его своевременно распознать. Отличить истинную монархию от лжемонархии смогут только истинно православные люди, сочетающие верность Богу с общественно-политическим трезвомыслием.

Основные требования к наследованию Российского Престола

Ну, а как же можно восстановить настоящую законную (легитимную) православную монархию в наши дни?

Сначала из уже цитированной книги напомним раздел: Основные требования к наследованию Российского Престола.

Легитимность православного престолонаследия основана на доверии к Промыслу Божию, которым определяется и сам монарх – по наследственному рождению, независимо от желания людей. Ибо человеческий разум зависит от греховной человеческой природы; тогда как верный Православию Царь, Божий Помазанник, своим служением Богу стяжает Его благодать и становится, в силу совершаемого Церковью над ним таинства, проводником этой благодати для всего народа. Лишь Царь, получающий власть наследственно, не нуждается в пропагандно-политических расчетах по ее обретению и может свободно обратить ее на безкомпромиссное служение нравственному идеалу.

Не раз русскому народу приходилось убеждаться в этом и «от обратного». Так, после угасания царствовавшей линии Рюриковичей наступило смутное время произвольно «выбранных» царей, длившееся 15 лет. Оно было преодолено, когда в 1613 г. на Всероссийском Соборе «всего Российского царства выборные люди» дали обет верности династии Романовых «в роды и роды и во веки» как «Божиим избранникам», то есть ближайшим родственникам (по матери) последнего Царя Феодора Иоанновича. (При этом отец призванного на царство Михаила Феодоровича Романова, в монашестве Филарет, являясь соправителем сына, одновременно возглавлял Русскую Церковь как Патриарх.)

Таким образом, православный Царь призван на труднейшее служение: вести свой народ Божиими путями. В этом отношении русская монархия – в отличие от западного абсолютизма (ничем не ограниченной власти) – ограничена условием служения Богу. Об этом напоминал уже один из первых идеологов православного самодержавия, прп. Иосиф Волоцкий, призывая слушаться только такого Царя, а царю-нечестивцу сопротивляться даже под угрозой смерти:

«Аще ли же есть царь над человеки царствуа, над собою же имат царствующа – скверные страсти и грехи, сребролюбие же и гнев, лукавьство, и неправду, гордость и ярость, злейши же всех, неверие и хулу, таковый царь не Божий слуга, но диаволь, и не царь, но мучитель… Таковаго царя, лукавьства его ради, не нарече царем Господь наш Иисус Христос, но лисом… И ты убо таковаго царя, или князя да не послушаеши, на нечестие и лукавьство приводяща тя, аще мучит, аще смертию претит. Сему сведетельствуют пророци и апостоли, и вси мученици, иже от нечестивых царей убиени быша и повелению их не покоришися» …

То есть к православному монарху предъявляются особые требования. К сожалению, Петр I, подражая западному абсолютизму, пошатнул понятие об обязанностях православного Царя и о наследственной передаче Престола. В Россию с Запада им были впущены многие разрушительные веяния, которые, тлея подспудно в обществе, прорвались наружу в XX веке… Однако твердый порядок престолонаследия был вновь определен законами, утвержденными Императором Павлом I в 1797 году в день своего коронования, чтобы покончить с произволом и дворцовыми переворотами послепетровского времени: «Дабы государство не было без Наследника. Дабы Наследник был назначен всегда законом самим. Дабы не было ни малейшего сомнения, кому наследовать» (см. Акт Императора Павла I).

Как подчеркивал свт. Иоанн Шанхайский, исследовавший этот вопрос, Акт Павла I не был каким-то принципиальным новшеством. Передача верховной власти по первородству (старшим сыновьям) независимо от человеческих предпочтений существовала на Руси с Ивана Калиты до Петра I. «Тогда только это не было формулировано или регламентировано каким-нибудь писаным законом и существовало по обычаю». Таким образом, «Акт о престолонаследии императора Павла как в целом, так и в частях был проникнут духом и идеями русского права» – «несмотря на тяжелое изложение и местами не совсем ясную формулировку» (ибо многие положения Павел I заимствовал из немецких законов о престолонаследии).

Впоследствии Акт Павла I был включен в Основные Законы Российской Империи в уточненных редакциях. Для лица, наследующего российский Престол, они предусматривают следующие главные условия (в скобках -соответствующие статьи Законов; см. приложение 3):

1. Принадлежность к Императорскому Дому Романовых, что возможно только при происхождении от равнородных браков, то есть с лицом, принадлежащим к «царствующему или владетельному дому» (ст. 126, 36, 188), заключенных с согласия Императора (ст. 183). Лицо, вступившее в неравнородный или неразрешенный брак, может и не терять своего личного права на Престол, но не может передать его потомству (ст. 36, 188, 183, 134). Необходимо также учитывать, что в зависимости от решения Императора по каждому такому случаю в составе Императорского Дома могли оставаться лица с разными правами на престолонаследие (и даже полностью утратившие эти права).

2. Первородство среди агнатов (мужчин Династии, происходящих по непрерывной мужской линии), которое определяется по старшим сыновьям Императора – они имеют преимущество перед братьями Императора (ст. 27-29).

3. Принадлежность и безкомпромиссная верность православной вере и «никакой иной» (ст. 63). «Император, яко Христианский Государь, есть верховный защитник и хранитель догматов господствующей веры и блюститель правоверия и всякого в Церкви святой благочиния» (ст. 64). Поэтому Император не только должен быть православным, но и обязан брать в жены равнородную принцессу, принявшую Православие до брака (ст. 185), чтобы рождать и воспитывать наследников в духе Православной Церкви.

4. Пригодность престолонаследника для совершения над ним церковного чина священного коронования и таинства миропомазания (что не сказано прямо, но вытекает из статей 57, 58, 63, 64). Дореволюционный богослов С.В. Булгаков писал: «Это царское помазание установлено самим Господом еще в библейские времена, одновременно с учреждением царской власти… и притом не как только внешний символ или знак избрания, но именно как особенное священное действие для дарования особой благодатной силы избранным (см.: 1 Цар. X, 17; XI, 14, 15; XVI, 13; 2 Цар. V, 3, 4; 4 Цар. 4-21)».

Поэтому, как подчеркивал авторитетный эксперт, приват-доцент юридического факультета Императорского Московского университета М.В. Зызыкин: «Вследствие рукоположения и миропомазания Императора надо считать чином священным», правда, «не в смысле вступления в духовную иерархию, ибо он не получает благодати священства, но в смысле особого освящения лица, открывающего ему право на особые преимущества: входить в царские врата и причащаться наравне со священнослужителями… С этой точки зрения Царская власть является институтом не только государственного, но и церковного права».

И поскольку «царская власть… есть именно священный чин, то тем более не могут игнорироваться церковные правила, существующие для введения в клир, правила же эти очень строги…» (Зызыкин М. Царская власть и закон о престолонаследии в России. София. 1924). Большая заслуга Зызыкина заключается именно в том, что при разрешении вопроса о престолонаследии он напомнил о духовной сути служения Царя как покровителя вселенского Православия и носителя особого посвящения – только в этом случае царская власть, в отличие от обычной человеческой власти, становится проводником Божественного Провидения.

5. Пригодность к занятию Престола с точки зрения уголовного законодательства: «Хотя Основные Законы ничего не говорят об этом, но они не могут не предполагать известной неопороченности призываемого лица в силу уже общих законов… Так как члены Императорского Дома не изъяты из подсудности общим уголовным законам, то, в случае осуждения к наказанию, лишающему прав состояния и права на занятие общественных должностей, они, не теряя принадлежности к Царствующему Дому, теряют права на престолонаследие, ведущее к осуществлению высшей государственной власти».

6. Присяга на верность Основным Законам, царствующему на их основании Императору и его наследнику (ст. 56, 220): «Именем Бога Всемогущего, пред Святым Его Евангелием клянусь… верно и нелицемерно служить и во всем повиноваться, не щадя и живота своего до последней капли крови…». Неповинующегося члена Династии царствующий Император как Самодержец имеет право «отрешать от назначенных в сем законе прав и поступать с ним яко преслушным воле монаршей» (ст. 222). (Но даже Государь не может никого произвольно лишить права на Престол, которое принадлежит наследнику по рождению в силу самого Закона; наследник может лишь сам утратить это право, нарушив Законы и сделавшись непригодным для священного коронования.)

7. Личное согласие наследника на принятие священного царского служения, ибо статья 37 допускает заблаговременный добровольный отказ от права на Престол для лиц, не чувствующих себя пригодными к нему – «в таких обстоятельствах, когда за сим не предстоит никакого затруднения в дальнейшем наследовании Престола». В этом случае право на Престол переходит к следующему по первородству агнату, удовлетворяющему всем вышеуказанным требованиям.

8. При пресечении агнатского (мужского) потомства, согласно статье З0-й Основных Законов, «наследство остается в сем же роде, но в женском поколении последне-царствовавшего, как в ближайшем к Престолу». То есть право наследования Престола переходит от агнатов к ближайшему когнату: женщине из Династии и к ее потомкам мужского пола в указанном порядке первородства, которые также должны соответствовать всем вышеуказанным требованиям Основных Законов.

Казалось, в этих Законах были предусмотрены все возможные случаи. Однако после революционной смуты и убийства Царской Семьи вопрос престолонаследия вызвал разные толкования, ибо в деталях он все же оказался «недостаточно выяснен как в русской, так и в иностранной литературе», – признавал Зызыкин . Он-то и разработал глубже других этот вопрос, изучив далеко не очевидные для неспециалиста тонкости, связанные с основным и субсидиарным (резервным) порядком наследования Престола, с вероисповедными и церковными ограничениями, с разными правами в этом отношении (вплоть до их утраты) у членов Императорского Дома.

Неясность в деталях была вызвана тем, что прямая мужская линия престолонаследия была неожиданно для всех насильственно пресечена. Претендент же по ближайшей агнатской линии, обладавший правом мужского первородства, – Вел. Кн. Кирилл Владимiрович – не удовлетворял всем требованиям Основных Законов (и был вместе с потомством лишен прав престолонаследия еще Государем Николаем II), но провозгласил себя в эмиграции «Императором Кириллом I». Его сторонники присвоили себе название «легитимистов», то есть «законников», хотя из всех законов престолонаследия ими были отвергнуты самые главные: православные требования. (Подробнее см. в книге «Кто наследник Российского Престола?»)

Пути и возможности восстановления православной монархической государственности

К сожалению, к настоящему времени в числе потомков Династии Романовых нам не известно ни одного, кто удовлетворял бы всем требованиям легитимного наследования Российского Престола – в том числе из-за неравнородных браков. Но это требование было введено в закон позже и не является исконно русским. Решить этот вопрос, как и другие проблемы престолонаследия мог бы правящий Государь, а при его отсутствии – Всероссийский Земский Собор, всесторонне рассмотрев всех потомков русских Царей. (См.: «Как искать наследника Российского Престола»)

Но и созыв такого настоящего Собора в данных условиях невозможен. Институт монархии может стать обманной ширмой и «последним прибежищем негодяя» в целях сохранения неправедной власти. Сам наш народ после лживого богоборческого советского периода не готов сейчас к верному православному восприятию монархии, и подобные размышления выглядят сегодня лишь как теоретические. Для восстановления монархии необходимо восстановление православно-монархического самосознания у ведущего слоя народа. Необходимо понимание им духовного устройства мiра, смысла истории и смысла жизни человека. Только тогда станет ясно, что государственное устройство не есть нечто произвольное, что народ может устанавливать по своему усмотрению. Оно должно соответствовать духовным основам жизни – то есть Замыслу Божию. Лишь в этом случае народ разовьет все свои таланты и будет готов к добровольному подчинению власти Помазанника Божия, ощущая его правление как должную и благотворную власть самой Истины, которой нельзя не подчиниться. Только в этом случае на русской земле вновь появится «удерживающий», который станет преградой «Новому мiровому порядку» антихриста.

В русской эмиграции, которая проделала огромную работу по осмыслению проблем русской монархии, все ее выдающиеся мыслители считали, что после крушения коммунистической власти необходим переходный период просвещенной национальной диктатуры, готовящей восстановление православной монархии. Но этого не произошло, и время упущено. Вероятно, в наших условиях такое развитие может быть уже только чудом Божиим, которое, однако, подается только тем, кто достоин этого чуда и готовит себя к нему.

Поэтому когда нам говорят, что это неосуществимая утопия, мы отвечаем: независимо от того, удастся ли нашему народу восстановить православную монархию или не удастся, – для нас важно: истинна ли православная монархия как богоосвященная власть или не истинна. Если она истинна, то стремиться к этой истине нужно в любых условиях, в надежде на Божию помощь – это наш категорический императив и критерий должной Русской власти. Все остальные рецепты спасения и возрождения России – утопия.

М.В. Назаров

В нынешней РФ существует много монархических организаций, но лишь часть из них имеет правильные православные представления о монархии. К таковым относится наш Союз Русского Народа, имеющий отделы в разных городах на исторической территории Третьего Рима.

По мере поступления к этому тексту будут добавляться ответы на вопросы и ссылки на другие полезные материалы.

Об обосновании монархии см. дополнительно в книге «Миссия русской эмиграции» гл.18. Духовные основы Святой Руси и Русской монархии
гл. 19. Проблемы престолонаследия и лики эмигрантского монархизма
В описанных в главе 20 разных богословских направлениях («правда о земле» и «правда о небе») заключалось также и самое важное разногласие разных частей зарубежного Православия в вопросе монархии. Если в либерально-демократической «ветви» зарубежного Православия монархия считалась невозможной в наше время как изжившее себя и даже вредное «мракобесие», то в РПЦЗ царская власть рассматривалась как необходимое условие не только для восстановления православной России, но и – именно в наше время – для сопротивления уже близкому антихристу: гл. 21. «Во имя восстановления Удерживающего»

+ + +

Сбор пожертвований для православного ополчения Новороссии (лично И. Стрелкову):
карта Банка Москвы
5345 2603 0535 6688
Яковлеву Александру Альбертовичу

+ + +

Скачать в PDF

Источник

If you found an error, highlight it and press Shift + Enter or Сообщить об ошибке to inform us.